– А тебе есть что сказать? – прищурив глаза, он возвращает мне вопрос.
Сердце нервно дергается в груди, и весь мой запал резко сдувается. Я отрицательно качаю головой. Он смотрит на меня долгим, пронзительным взглядом, нежно проводит ладонью по щеке и, наклонившись, почти целомудренно целует в лоб.
– Иногда слова излишни, Ди, – шепчет Дэрил и, подхватив на руки, выносит из ванной комнаты.
В тягостном молчании мы собираем разбросанную одежду и торопливо одеваемся. Затем, не сговариваясь, идем в гостиную и без аппетита поглощаем остывшую еду. Никто даже не пытается завести разговор. И если я поглощена внутренними переживаниями от грядущей разлуки, то его поведение кажется странным.
– Ты устал? – выдавливаю из себя.
– Есть немного, – ухмыляется Дэрил, окинув меня выразительным взглядом. – Твоими стараниями. Ты сегодня была в ударе, Ди.
– Помнится, ты просил, чтобы я тебя удивила. – Пожимаю плечами, отчаянно пытаясь выглядеть естественно и непринужденно.
– Я тебя дразнил, – с хитрой улыбкой признается он. – Ты удивляла меня с первой минуты своего появления.
– Я была в шоке и ступоре. Решила, что ты психопат… – тряхнув головой, тихо смеюсь я.
– Я имею в виду твое появление на свет, – уточняет Дэрил.
– Боже, не напоминай, что ты видел меня в слюнях и подгузниках. – Вспыхнув, прижимаю ладони к щекам.
– Тогда ты точно не считала меня психопатом и очень искренне улыбалась беззубыми деснами, – шутливо подтрунивает надо мной Дэрил.
Я, конечно, возмущаюсь и фыркаю, но в глубине души благодарна ему за то, что он не поднимает тяжелые для нас обоих темы. Но мне всё равно больно. Я никогда не признаюсь Дэрилу, как сильно хотела бы увидеть его с нашей дочерью на руках. Эту безумную фантазию, как и многие другие, я заберу с собой.
Стук в дверь заставляет меня испуганно подпрыгнуть. Я бросаю на мужа растерянный взгляд.
– Всё в порядке. Это Гейб. – Он ободряюще улыбается и уходит встречать визитера.
Возвращается минут через десять один, но с двумя запакованными комплектами защитной амуниции. С упавшим сердцем я отставляю в сторону чашку с холодным кофе и резко встаю. В лицо ударяет жар, руки предательски дрожат. Он смотрит на меня, склонив голову. В прозрачной глубине его глаз бушует настоящий шторм, отражая всё то, что сжигает меня изнутри.
Вот и всё… Наше время на исходе.
Жалобно всхлипнув, я бегу к нему, не чувствуя ног. Мы сталкиваемся в центре комнаты. Объемные тяжелые свертки падают на пол. Он обнимает меня так крепко, что трудно дышать. Я прижимаюсь щекой к его груди и отчаянно зажмуриваюсь, чтобы не разрыдаться. Дэрил целует меня в макушку, пронзительно‑нежно гладит по волосам.
– Вылет через сорок минут. – Срывающиеся с его губ слова, как смертоносные пули, поражают мое мечущееся сердце.
Почему я должна отказываться от него? Стоит ли свобода такой боли?
Пути назад не будет, всплывает в памяти предупреждение матери.
Я никогда больше не увижу этого мужчину, никогда не прикоснусь и не услышу его голос. Мы никогда не проснемся в одной постели. Никогда не будем счастливы. Наши дети никогда не родятся. Я навсегда исчезну, а он продолжит игру, которая никогда не закончится.
– Дэрил. – Отстранившись, я обхватываю ладонями его лицо. Слова застревают в горле, свихнувшееся сердце наотмашь лупит по ребрам. – Мне нужно…
– Пора собираться, Ди, – тряхнув головой, поторапливает Дэрил. – Если, конечно, не хочешь остаться здесь. – Улыбается мне, как при первой встрече в белой соте. Безмятежно и широко, и я, как тогда, теряю дар речи, завороженно наблюдая за его губами. Он помогает мне одеться, закрепить все ремешки, аккуратно защелкивает замок защитного шлема.
– Теперь ты настоящий десантник. – Внимательно оглядев меня с ног до головы, одаривает еще одной сбивающей дыхание улыбкой, а мне хочется закричать в голос. К чему эта фальшивая игра? Я же вижу, как стынет мертвая пустота в глубине его остекленевших глаз.
Через пятнадцать молниеносно пролетевших минут мы выходим из коттеджа, где нас уже ожидают бойцы Гейба, одетые в идентичное обмундирование. Я хватаю Дэрила за руку, чтобы случайно не потерять в толпе не отличающихся друг от друга солдат. Мне выдали мужскую амуницию, и, наверное, мы крайне странно смотримся со стороны, но нас не волнуют косые взгляды. Я чувствую тепло его ладони сквозь толстые перчатки, а всё остальное не имеет значения.