– Друзья Перуджи захватили велосипед, – сказал Хелльстром.
Молодая женщина посмотрела на него, не понимая.
– Велосипед, который ты взяла, когда тайком выбралась в город, – объяснил Хелльстром.
– О-о-о! Работники, взявшие меня, были так настойчивы, что я забыла обо всем.
– И взяв этот велосипед, ты вызвала кризис, – продолжил Хелльстром.
– Почему это?
– Ты не помнишь, откуда у нас этот велосипед?
Она приставила руку к губам, внезапно все поняв. Когда она брала велосипед, в мыслях у нее было, как бы побыстрее попасть в город. Да еще известная толика гордости за то, что делает. Она одна из немногих работников знала, как ездить на велосипеде. Она демонстрировала эту свою способность перед инженерами неделю назад и даже научила одного из них ездить на нем. Воспитанный в ней Ульем защитный инстинкт теперь начал проявляться во всю силу. Если этот велосипед свяжут с парой, отправленной в чан…
– Что я могу сделать, чтобы вернуть его? – спросила Фэнси.
«Такова она, Фэнси, – подумал Хелльстром, увидев ее реакцию, когда она осознала, что натворила, – я могу лишь восхищаться ею».
– Пока что я не знаю, – ответил он.
– Перуджи должен сегодня прибыть сюда, – сказала она. – Могу я потребовать, чтобы он вернул его мне?
– Уже слишком поздно для этого. Его увезли на самолете. Что означает, что у них возникли подозрения.
Она кивнула. Отпечатки пальцев… Серийный номер. Она знала обо всем этом.
– Лучше всего, если мы будем отрицать, что этот велосипед был у нас когда-либо, – произнесла молодая женщина.
– И не сообщать, кто мог видеть тебя на нем, – заметил Хелльстром, с грустью подумав: «Лучше всего отрицать вообще существование Фэнси. У нас есть другие, похожие на нее лицом и фигурой. Возможно ли, чтобы ее отпечатки пальцев стояли на документах, которые она подписала как Фэнси Калотерми? Нет, вряд ли, ведь прошло столько времени».
– Я совершила ошибку, да? – спросила Фэнси, начиная постигать сложность проблемы, которую она сама создала.
– Ты и другие женщины совершали ошибку, когда выносили гормоны со складов Улья во Внешний мир. И ошибкой было брать этот велосипед.
– Велосипед… теперь я понимаю, – призналась она. – Но гормоны лишь служили гарантией оплодотворения.
Даже когда она говорила, честность, воспитанная Ульем, заставляла Фэнси признаться самой себе, что это до конца не оправдывает, почему она и другие женщины использовали подобным образом запасы Улья. Сначала это был просто эксперимент, потом она с восхищением обнаружила, сколь восприимчивы и впечатлительны оказались Чужаки-мужчины. Она поделилась этим открытием с несколькими сестрами, которым пришлось придумать собственные истории для удовлетворения излишнего любопытства Чужаков-мужчин. Наркотик, который они крали, был очень дорогим. Возможно, они больше не смогут достать его. Лучше воспользоваться им, пока он у них есть.
– Ты должна назвать имена всех женщин, кто знает эту твою уловку, – сказал Хелльстром.
– О, Нильс!
– Ты должна это сделать, и ты знаешь об этом. Вы все дадите нам подробный отчет, касающийся реакции Чужаков-мужчин, насколько любопытны они были, кто они и сколько раз вы посещали склады Улья с подобной целью – все!
Она удрученно кивнула. Конечно, это придется сделать. Развлечение кончилось.
– На основе этих данных мы сможем провести во Внешнем мире несколько экспериментов, которые будут осуществляться под полным нашим контролем и наблюдением, – продолжил Хелльстром. – Вот поэтому ты должна быть точна в деталях в своем отчете. Все, что сможешь вспомнить, будет иметь огромную ценность.
– Да, Нильс.
Теперь Фэнси чувствовала раскаяние, но внутри себя возликовала. Возможно, развлечение еще не кончилось. Контролируемые эксперименты означают дальнейшее использование принятых в Улье методов на Чужаках. А кто лучше подходит для участия в подобном проекте, как не те, кто уже испытал такую тактику?
– Фэнси, Фэнси, – покачал головой Хелльстром. – Улей еще никогда не был в такой опасности, а ты продолжаешь играть в свои игры.
Она обхватила себя руками.
– Почему? – спросил Хелльстром. – Почему?
Фэнси лишь молчала.
– Мы, возможно, даже будем вынуждены отправить тебя в чан, – продолжил Хелльстром.
Ее глаза расширились в тревоге. Она выпрямилась, глядя прямо в лицо Хелльстрому. Чан! Но она еще так молода! Ее ждут впереди еще долгие годы работы в качестве матки Улья! И им понадобятся ее способности и умения обращаться с насекомыми. Не было никого лучше нее в этом! Молодая женщина уже хотела было привести эти аргументы, однако Хелльстром прервал ее: