— Мне всегда казалось, что исчезнувший человек — это исчезнувший человек, — заметил он в квадратную спину Крафта.
Тот ответил, не оборачиваясь:
— Это все относительно. Некоторые хотят исчезнуть. Сбежать от жены, от работы… То есть они сознательно пропадают. Я не имею в виду вашего приятеля. Когда я говорю «исчезнувший человек», то подразумеваю того, кто попал в опасное положение.
— А вы не думаете, что и здесь можно попасть в такое положение?
— Мы же не на Диком Западе, — отрезал Крафт. — Это местечко куда спокойнее многих ваших городов. Тут мало кто запирает двери. Слишком много возни с поисками ключей.
Он ухмыльнулся через плечо.
— Кроме того, здесь любят носить обтягивающую одежду, и для карманов нет места.
Они проходили мимо дома. Впереди за голым пустырем, покрытым грязью, нависала громада сарая. Старая ограда, от которой остались одни столбы, без проволоки, разделяла этот пустырь. Желтели занавески в серых окнах выдававшегося в сторону ручья крыла дома, но сам он казался давно заброшенным. Здание заинтересовало Перуджи. «Пустое ли оно? Почему? Дома принято использовать. Живет ли здесь Хельстром со своей съемочной группой? Или они тут едят? Почему же не слышен звон посуды, кастрюль и прочего?» — Он вспомнил замечание Портера о странностях. Очень тонкое замечание. Бросается в глаза не наличие чего-то, а скорее, его отсутствие.
Хотя сейчас появился один определенный сигнал — кислый запах. Сперва он подумал о фотохимикатах, но тут же отбросил это предположение. Слишком уж резким и прилипчивым был запах. Возможно, это как-то связано с насекомыми Хельстрома.
Дверь на шарнирах была врезана в старую задвижную дверь сарая. Когда Перуджи и Крафт приблизились, меньшая дверь открылась, и им навстречу вышел сам Хельстром. Перуджи узнал его по фотографиям из архива Агентства. Хельстром носил рубашку с высоким воротом и серые брюки. На ногах сандалии. Светлые и не слишком густые волосы казались взъерошенными, а затем второпях приглаженными руками.
— Привет, Линк, — сказал Хельстром.
— Привет, док.
Крафт подошел к Хельстрому и пожал руку. У Перуджи, державшегося позади, возникло впечатление отрепетированного действа. Словно руки пожимали абсолютно незнакомые люди.
Перуджи отошел в сторону, заняв место, откуда мог видеть дверь сарая, оставленную Хельстромом слегка приоткрытой. Сквозь щель ничего нельзя было разглядеть, кроме черноты.
Хельстрома это, казалось, позабавило. Он усмехнулся, когда Крафт представлял его Перуджи. Рука Хельстрома оказалась холодной и несколько суховатой. В этом человеке чувствовалась искусственная расслабленность, но ладони не были потными. «Он хорошо себя контролирует», — решил Дзула.
— Вас заинтересовала наша студия? — спросил Хельстром и кивнул в сторону двери, перехватив направление взгляда Перуджи.
Тот подумал: «А теперь хладнокровие начинает изменять тебе». Вслух же он произнес:
— Я никогда не видел киностудий.
— Линк передал мне по телефону, что вы ищете одного из своих служащих, который мог потеряться в этом районе, — сказал Хельстром.
— Э-э… Да, — Перуджи интересовало, почему он ничего не видит за этой приоткрытой дверью. Когда-то он бывал в Голливуде и помнил впечатление организованного беспорядка: яркие огни, девушки, камеры, суетящиеся люди, затем моменты неподвижности и тишины, когда шли съемки.
— Вы встречали в окрестностях кого-нибудь? — спросил Крафт.
— Никого, кроме моих людей, — сказал Хельстром. — Никого постороннего, во всяком случае, в последнее время. Когда эти люди предположительно пропали?
— Около недели назад, — ответил Дзула, оборачиваясь к Хельстрому.
— Совсем недавно! — воскликнул Хельстром. — Хм! А вы уверены, что они не решили продолжить отпуск где-нибудь в другом месте?
— На все сто процентов, — непоколебимо ответил Перуджи.
— Ну что ж, можете походить по окрестностям, вдруг что-нибудь обнаружите, — с иронией произнес Хельстром. — В последнее время мы были заняты съемками, но посторонних, думаю, мы бы заметили. Мы следим, чтобы никто не мог случайно помешать нашей работе. Я не думаю, что вам удастся найти какие-нибудь следы пребывания ваших людей в этом районе.