На этот раз услышал и Гейтс. Холм повторил вызов, и он услышал снова. Где-то вдалеке определенно звучало эхо, и источник мог быть только один – радио. Они слышали эхо голоса Холма, исходящее из приемника аварийного радио Норта.
– Продолжай вызывать, и мы его найдем.
Мужчины вернулись в огромный двор, продолжая напряженно вслушиваться. Проследили звук до высокого прохода чуть ниже того места, через которое прошли. Проход имел форму правильного треугольника, гипотенуза которого образовывала крышу над головой. Но даже эта фигура была какой-то искаженной, углы – нелепыми и абстрактными. Гейтс осветил все вокруг. На полу лежал толстый пушистый слой пыли, но недавно его потревожили – в пыли, как в снегу, виднелись следы.
– Это здесь, – сказал Гейтс.
Как и в остальной части города, у треугольного прохода был какой-то странный механический вид: пол и стены были не гладкими, а сделанными из чего-то вроде скрещивающихся зубьев цепного колеса. Проход уходил туда, куда не достигал свет. Гейтс держался вдоль дальней стены, которая уходила на двадцать футов вверх, и избегал постепенно снижающейся крыши треугольника. Брайер и Холм шли сразу за ним, и Холм через каждые тридцать секунд повторял вызов по радио.
Эхо теперь звучало очень отчетливо, мужчины приближались к его источнику.
Потребовалось двадцать минут, чтобы дойти до конца прохода. Проход привел в обширные катакомбы, по форме напоминающие железнодорожный туннель, но увеличенный до гигантских размеров. Даже в свете мощных галогеновых фонарей крышу едва можно было разглядеть, она находилась на высоте не менее семидесяти или восьмидесяти футов. Все катакомбы были сделаны из какого-то разветвленного, пальчатого материала, серого и как будто органического, похожего на карбонитовые скелеты крошечных морских организмов, образующих коралловые рифы. Миллиарды крошечных костей, слепленных воедино. Причем все это выглядело не случайным, а тщательно продуманным, словно предназначенным для того, чтобы миллионы лет выдерживать геологические сдвиги и катастрофы. На стенах и на потолке в неправильном порядке располагались эллиптические ячейки, полые, в них ничего не было. Трудно было сказать, есть ли конец у этих катакомб. Казалось, они уходят в бесконечную туманную черноту.
«Словно пробираешься в логово великанов», – подумал Гейтс.
– Что это? – спросил Брайер.
Они увидели след из какого-то прозрачного желеобразного вещества, застывшего, как ручей посреди зимы. Гейтс потрогал его своим ледорубом. На воду это точно не походило, да и не могла здесь течь вода. Слишком холодно.
Холм снова вызвал Норта по радио, и мужчины опять услышали эхо. Уже близко. Это где-то рядом. Светя по сторонам, они углубились в катакомбы. И увидели платформу, круглую, но слегка продолговатую, состоящую из расположенных концентрическими рядами металлических пузырьков голубого цвета (когда Брайер смел накопившиеся веками осадки).
– Сюда, – сказал Гейтс.
В полу было прямоугольное углубление пятнадцати футов в глубину и вдвое больше в длину. Мужчины заглянули с края, светя фонарями вниз.
– Тела, – сказал Брайер.
– Да… но только поглядите на них, – сказал Холм.
Опустившись на колени, Гейтс посмотрел.
Их было тридцать или сорок, сваленных в какую-то беспорядочную груду на выступе черного льда. Они почти сплавились под действием тепла или давления, стали неразличимой горой тел, конечностей и безглазых лиц. Давно мумифицированные, сморщенные, почерневшие, просто мешки с костями.
– Похоже, они здесь очень давно, – сказал Гейтс.
– Да, но как давно? – спросил Брайер. – Посмотрите на них, это были не люди…
– Еще не люди, – заметил Холм. – Пока еще не люди.
Гейтс не сомневался: если бы они могли спуститься и взять образцы, то установили бы, что это примитивные гуманоиды, австралопитеки или парантропы. Они были маленькими и обезьяноподобными, хотя в общих чертах напоминали людей и определенно были прямоходящими.
Холм сказал:
– Думаю, эти существа вымерли по крайней мере миллион или полмиллиона лет назад. И вероятно, примерно столько же пролежали в этой яме.
– Это совпадает с временно́й шкалой по барельефам, – заметил Брайер, освещая фонариком лица существ, чьи потомки однажды расщепят атом и полетят в космос. – Город покинут в плиоценовую эпоху… это существа периода плиоцена. Мое предположение – австралопитек африканский. Всего лишь предположение, но готов спорить, что оно близко к истине. – Он облизал губы. – Вопрос в том, что они здесь делают.
Холм глухо усмехнулся.
– Не будь так наивен, мой друг. Их привели сюда существа, построившие этот город. Привели для генетического усовершенствования…