Потом Гейтс вернулся в «гипертат», чтобы изготовить оружие.
Он решил, что немного отдохнет и начнет охоту.
СТАНЦИЯ «ХАРЬКОВ»
На следующее утро, перед началом рабочего дня, ребята собрались в камбузе, жевали яичницу с беконом, пили кофе и разговаривали.
– Парни, я вам вот что скажу, – произнес Рутковский. – ЛаХьюн совсем спятил. Никакой связи, никаких имейлов… Какого черта? Из-за чего все это? Из-за того, что эти мертвые штуки могут быть пришельцами? Боже, ну и что? Что, если это так? Он не может запереть нас здесь, как заключенных. Это неправильно, и кто-нибудь должен что-то сделать.
Сент-Ауэрс закурил вторую сигарету, нагло игнорируя табличку «НЕ КУРИТЬ» на стене; несколько ученых, сидевших за соседним столиком, неодобрительно посмотрели на него.
– Да, что-то нужно предпринять. И дело за нами. Вы же знаете, эти проклятые умники и пальцем не пошевелят. Запри их в шкафу с микроскопом, и они будут довольны. Как по мне, ЛаХьюн рехнулся и находится в полушаге от того, чтобы стать таким же психом, как Линд. И он здесь главный? Ну, если бы мы были в море, а капитан спятил…
– Мятеж? – сказал Рутковский. – Прикалываешься?
– У тебя есть идея получше?
Если у Рутковского она и была, он в этом не признался.
Мейнер сидел, наблюдая за ними, и размышлял. Он знал этих двоих. Полдюжины раз зимовал с ними. Рутковский – пустозвон, любит трепаться, но в целом безобиден. А вот Сент-Ауэрс – случай потяжелее. Тоже не прочь поговорить, но он большой и сильный и готов пустить кулаки в ход, если кто-то встанет у него на пути. Напившись, любит подраться, и сейчас от него пахнет виски.
– Мы не можем просто взять и устроить такое, – сказал Мейнер, хотя в глубине души идея ему нравилась. – Весной нас посадят в кутузку.
– Черта с два! – сказал Сент-Ауэрс. – Давайте я это сделаю. Я бы вышел с этим недоноском ЛаХьюном наружу и надрал бы ему задницу.
Мейнер даже комментировать это не стал. Два парня, в морозной темноте и в КЧХП колотящие друг друга, – совершенно нелепая картина.
– Слушай, остынь, – сказал Рутковский. – ЛаХьюн действует по команде, он человек компании. Нажмешь кнопку А – срет. Нажмешь кнопку Б – изолирует нас. Он просто делает то, что всегда делают шишки вроде него, что, вероятно, велели ему делать парни с «Мак-Мердо». Он выполняет приказ ННФ, и все из-за этих гребаных мумий.
– Это вина Гейтса, – сказал Сент-Ауэрс.
– Конечно. Но его нельзя винить в том, что он что-то нашел. Он как ребенок, который впервые обнаружил у себя член. Не может удержаться и не достать его. К тому же Гейтс неплохой парень. С ним можно найти общий язык. С ним можно даже о бабах поговорить. Не то что с этими задротами… – Рутковский посмотрел на ученых за соседним столиком, тех чудо-ребят, что бурили скважину к озеру Вордог. – Слушайте, парни, проблема в этих мумиях. Если бы их не стало, ЛаХьюн, возможно, на дюйм или два вытащил бы стержень из своей задницы и позволил нам снова присоединиться к этому чертовому миру.
– Собираешься украсть их? – спросил Сент-Ауэрс.
– Ну, может, более подходящее слово – потерять. В любом случае нам есть о чем подумать.
– Скорее бы, – сказал Мейнер. Рука, в которой он держал чашку с кофе, дрожала.
– Ты… у тебя по-прежнему кошмары?
Мейнер вяло кивнул.
– Каждую ночь… безумное дерьмо. Даже когда удается заснуть, просыпаюсь в холодном поту.
– Эти штуки там… – сказал Сент-Ауэрс, слегка позеленев, может, даже посинев. – Не постыжусь признаться, что они не дают мне покоя. Нам всем снятся странные сны. Даже умникам.
– Что вам снится? – спросил Мейнер.
Рутковский поерзал на стуле, облизал губы.
– Не могу вспомнить, но сны хорошие… что-то про цвета и формы… иногда там двигается то, что не должно двигаться.
– Кое-что из моих я помню, – сказал Сент-Ауэрс. Он затянулся сигаретой и выпустил дым из ноздрей мимо широко раскрытых, ничего не выражающих глаз. – Город… мне снится город… только такой город вы никогда раньше не видели. Башни, пирамиды, валы, пчелиные соты в камнях. Мне снится, что я лечу над городом, очень быстро, и со мной летят другие, и они похожи на тех тварей. Мы… мы летим, потом опускаемся, опускаемся в какие-то отверстия и пустоты. Потом… я просыпаюсь. И не хочу вспоминать, что творится в этих дырах.
– Иногда мне тоже снятся отверстия, – признался Мейнер. – Как туннели, идущие вниз, направо и налево… Я блуждаю в этих туннелях и слышу жужжание, как будто осы, но только это жужжание похоже на слова, и я их понимаю. Я страшно испуган в этих снах. Знаю, что эти голоса чего-то хотят от меня.