- Я тоже, - шепнул Дин, - а если не смогу убить? Нельзя бояться. Страх - слабость. Сомнения. Нельзя.
Опасения подтверждались. Услышав про убийства, я подумал о поединках между неофитам до смерти. Жестоко. Зачем убивать будущих солдат, на обучение которых потрачены силы и время? У цзы’дарийцев до смерти сражаются только генерал и претендент на звание. И то мне всегда этот обычай казался дикостью. Представить не могу, если мы пойдем на экзамен и меня поставят против Дина или Тезона. Да и против любого васпы. Дело даже не в запрете на убийство гражданских. Я боялся, так же как Дин. Не приходилось убивать еще. Если тихо уйти не получится, и надо будет прорываться с боем, смогу ли я ударить ножом? Выстрелить? Сломать шею?
- А если не убивать? - осторожно спросил я.
- Нельзя, - мотнул головой Дин, - преторианец вырвет печень. Он обещал.
Подобные угрозы всегда были фигуральными. Ну, повишу пару дней на дыбе, отсижу в местной клетке или как васпы называют тюрьму для провинившихся неофитов?
- А если не сдавать экзамен? - очень тихо спросил я.
- Это как? - Дин удивился настолько, что сбился с шага.
Я медленно втянул носом воздух и мысленно сосчитал до десяти. Только бы васпа не шарахнулся от меня, как от огня.
- Сбежать из Улья, - прошептал я.
Дин вытаращил на меня глаза, до хруста в костяшках сжав кулаки. Открыл рот. Потом снова закрыл и, дернув головой, жарко зашептал, опасливо косясь по сторонам.
- Нельзя. Нельзя. Слышал про рядового Норта? Хотя куда тебе. Пе-ри-фе-ри-я. Был у нас Норт. Сбежал. Его поймали. Отдали преторианцам. Полгода от него в претории по кусочку отрезали и Королеве скармливали.
Я шумно сглотнул и в ужасе зажал рот рукой. Однако, какие кровожадные метафоры в страшилках о преторианцах ходят по Улью.
- Говорят еще бегали, - говорил васпа. - Всех ловили. Всех убивали. Преторианцы умные. Не повторялись. Одного на части разорвали. Привязали веревки к рукам и ногам. И на разные вороты. Крутили, тянули, пока не разорвали. А перед этим год дыба, крючья, угли. Не сбежать. Поймают и убьют.
Дин перевел дух, облизнул высохшие губы и продолжил:
- Нельзя бежать. Глупо. Васпы лучшие бойцы. Сила и ярость. Милостью Королевы избраны. Без королевы никто. Червь. Слизняк. Человек. Слабый и жалкий. Ты хочешь стать человеком?
- Хочу, - процедил я, закипая, - хочу человеком. Жил бы с родителями. Отец всегда рядом. Дом, семья. Жил бы. Форму не надевал, оружия в руки не брал, не убивал! Никогда.
Проклятье, сорвался. Дин посмотрел на меня с ужасом и притормозил, а поток бегущих по кругу в тренировочном зале васпов подхватил меня и унес дальше. Гимнастерка взмокла, дышать стало тяжело. Я все испортил. Я мог спасти его и все испортил. Верно говорил Тезон в лесу на подходе к Улью, молчать надо. Не умеешь - не берись! Теперь испуганный васпа доложит обо всем сержанту и меня убьют раньше, чем пустят на опыты. Ну, какой же я дурак!
- Лар, - услышал я тихий голос Дина за спиной. Удивился, потом вспомнил, что вместо имени назвал ему фамилию, - Лар, я бы тоже хотел. Человеком.
Я обернулся, рискуя получить от дежурного сержанта по затылку и увидел испуганные глаза васпы. Чистые, как горные колодцы.
- Давай уйдем, - повторил я севшим голосом, - к людям. Туда, где дом.
- Нет дома, - нахмурился Дин и глаза его потухли, - Мамы нет, папы нет. Васпы забрали меня. Дом сожгли. Не помню. Маму не помню. Пела мне, когда темно. Красиво. Рисовала красиво. Весь дом в рисунках. Потом кокон. Все время кокон. Ты что помнишь?
Я стиснул зубы и закрыл глаза. Скольким детям сломали жизни? Ради чего? Пускай я глуп и мало прожил, но я не понимаю, ради чего? Королева, Улей, тренировки, мародерство. И так по кругу: вырастают неофиты, становятся преторианцами и уже сами собирают рейды за новыми неофитами. По кругу, бесконечно. Васпы, цзы’дарийцы. Не вижу разницы.
- Мало помню. Забрали от матери, а отца я и не видел. Даже дом не помню.
Дин уже снова бежал рядом и в ответ сочувственно кивнул.
- Сбежим из Улья? - с надеждой спросил я.
Васпа молчал, поджав губы. Ни да, ни нет. Но бежал рядом и больше не пытался затеряться в толпе. Думай, Дин. Времени мало, но оно еще есть.
- Двести тридцатый! - раздался голос сержанта Грута от дверей тренировочного зала. - На выход!
А вот и анализы пришли. Ошибся я, времени больше нет. Надеюсь, что Тезон вытащит меня из лап господ экспериментаторов и любопытных исследователей. Хотя бы в виде подарка для отца в черном полиэтиленовом пакете.
Выйдя из круга бегущих и одернув гимнастерку я направился к сержанту. На лысине мучителя в свете потолочных ламп поблескивала испарина. Некрасивое лицо с длинным крючковатым носом перекошено, а сам Грут был каким-то напряженным и подтянутым. Задрав подбородок он проверил, застегнута ли верхняя пуговица, и тоже одернул гимнастерку. Что это? На свидание собрался? Со мной? Тезон соврал про отсутствие повадок гнарошей у доблестных сержантов головного Улья? Думаю, что все гораздо хуже. К начальству идет Грут и меня с собой тащит. Иначе плевал бы он на свой внешний вид.