- Сержант не сказал?
Может настоящий сержант и рассказал все своим неофитам. Вот только у трупов не спросишь. Опущенная вниз голова наливалась свинцовой тяжестью, спина горела огнем. Тезон, наверное, придумал бы как выкрутиться, а я мог ответить только:
- Нет.
- Распустилась периферия. Неофитов на вертолетах, - сказал Ян.
Ни раздражения, ни сарказма. Пустой, выстуженный голос.
- Кто там такой умный? - поинтересовался офицер, хотя в тоне голоса интереса близко не было. - Личный номер командира?
- Три Е, девяносто восемь, два, два минус, - спокойно ответил я.
- Девяносто восемь, два? Вурс? Рыжий? - переспросил преторианец.
Проклятье, я не обратил внимания на цвет волос убитых на фото. Отрезанные головы - не самое приятное зрелище, чтобы разглядывать во всех подробностях. Да, большинство васпов светловолосые, но Дин темный и рыжих я среди неофитов видел. Твердить, что не знаю, я уже не имел права. Лик командира всегда должен быть перед глазами. Все шрамы и трещинки наизусть, не то, что цвет волос. Ответить я мог либо да, либо нет.
- Да, - ответил я и болезненно выдохнул.
- Помню, - сказал Ян, - он руку неофиту оторвал. На Совете разбирали.
Офицер снова взял рапорт и стал перебирать листы, явно что-то разыскивая.
- Еще раз. Номер командира, - уточнил одноглазый.
- Три Е, девяносто восемь, два, два минус, - повторил я.
Преторианец замер, наверное, задумался.
- Сержанта три Е, девяносто восемь, два, два минус зовут Шин, - медленно проговорил Ян, - Я вспомнил. Вурса год назад убили люди.
В моих глазах черный диск тени от планеты пожрал светило. Время остановилось, моё затмение будет вечным. Офицер медленно поднялся и пошел ко мне, каждым шагом сотрясая ставшую немыслимо тесной допросную.
- Кто ты такой? - услышал я тихий, полный яда голос.
Я знал, как сильно это будет злить палача и сколько дополнительной боли принесет, но я должен молчать. Не может сын генерала сдать отца и всю группу. Тезон еще в Улье и у него есть шанс уйти. Я буду молчать, одноглазый. Кроме криков и стонов ты от меня ничего не услышишь.
Не дождавшись ответа, Ян окунул палец в свежую рану на моей спине, проворачивая и скребя ногтем. Я до хруста стиснул зубы, но не издал ни звука. Пока еще можно терпеть.
- Кто ты такой? - повторил вопрос преторианец и, послушав тишину, со всей силы заехал кулаком по схематичным цветным отметинам, сбивая меня с ног и роняя вес тела на вывернутые руки. Перед глазами поплыли красные пятна, крик прорывался через закушенную губу, но я снова промолчал, вставая на ноги. Не поднимает выше на дыбу. Не из жалости, нет. Таких слов как жалость, милосердие и сострадание в Улье никто не знает. Если я слишком быстро потеряю сознание, то тем более ничего не расскажу.
- Молчишь? Это ненадолго - услышал я сухой и трескучий голос офицера. Он все еще стоял позади, - Я не дам тебе умереть, пока не узнаю. Кто ты такой?
Преторианец ушел к жаровне, шурша угольками и тихо звеня чем-то тонким и металлическим. Шильца, иглы, крючья, чем еще это могло быть? Но пока все мелочи, мне еще не ломали кости, не отрывали куски мяса от тела и не заливали в глаза расплавленное олово. Я еще жив и относительно здоров. Как быстро начну мечтать о смерти? Время здесь идет по-другому, останавливаясь на каждом приступе боли. Мне будет казаться, что прошли годы, а миновало всего пара часов или даже минут.
Ян вернулся, и в мою спину между ребрами вошло первое раскаленное шильце. Давя рвущийся крик, я успел подумать, что мне повезло попасть в руки к профессионалу. Нервный узел нашел с первой попытки. И второй узел и третий.
- Говори. И я уберу их, - пообещал преторианец.
Играешь, господин офицер. Как бы не горел сейчас каждый нерв и не молил о пощаде, а мне не хотелось, чтобы шильца вынимали. Неровные, зазубренные, они вырвут из тела маленькие кусочки плоти. Стоило только представить, какая это боль и желание избавляться от шильцев пропадало. От постоянного наклона вниз саднили подживающие ребра, мешая нормально дышать. В голове уже собиралась темная муть. Я молчал, и преторианец медлил, затягивая паузу. Выбирал следующую пытку? Все-таки пошел к вороту и начал крутить, поднимая связанные руки все выше и выше. И вот уже снова противно заскрипели плечевые суставы и загорели огнем запястья. Зафиксировав ворот, офицер шатнулся ко мне. Показалось или сбился с шага?
- Говори, - глухо и на этот раз совсем уж безжизненно сказал Ян, - Я буду ставить и вынимать шилья. Пороть прутом. Повешу на ноги грузы. Через три часа ты будешь мечтать о двух вещах. Глотке воды и обмороке. Первого не получишь, из второго я тебя вытащу. Говори.