Оставшись один, мистер Смит лишний раз пришел к заключению, что жене его можно позавидовать. Она по всякому поводу поднимала много шуму и суеты, гораздо больше, чем он, но, в сущности, ей не так уж были неприятны разные передряги и даже удары судьбы. Какое угодно событие, хотя бы явно неблагополучное, возбуждало ее, она упивалась им. Ее тяготило только спокойное существование, когда каждый день похож на другой.
Она влетела в столовую, как вихрь, внося с собой вкусный аромат жаркого.
— Садись, папа. Мы не будем ждать Эдну. Она сейчас придет. Положи себе побольше жаркого, потому что тут не мясо, а одни кости. Копни-ка там поглубже, найдешь гарнир из ячневой крупы, она полезна для твоего старого желудка.
— Ну, так что же там вышло с Эдной?
— Насколько я понимаю, ее винить нельзя, хотя она, должно быть, держала себя слишком смело. Да, Эдна независима, но что же, лучше это, чем другая крайность. И в конце концов она еще ребенок. Я знаю, работа ей нравилась и она хотела там остаться. Я бы с удовольствием сходила в Финсбери-парк и по-своему поговорила с этим заведующим, или как его там. У них всюду любимчики… Конечно, Эдна только недавно поступила, и ей следовало вести себя потише, но разве девушка не имеет права сказать слово в свою защиту, — уж не я, во всяком случае, буду ее за это бранить. Ее травили, вот она и защищалась… Раз-другой ляпнула такое, чего не следовало, ну, ее и прогнали.
Из рассказа миссис Смит было не совсем ясно, почему Эдну вдруг уволили из большого мануфактурного магазина, где она служила, но мистер Смит, по-видимому, удовольствовался ее объяснением, так как больше ни о чем не спрашивал. Такие истории были для него не новость, и он знал, что не стоит и пытаться — все равно не узнаешь толком, что произошло.
Пришла Эдна, уже такая, как всегда, если не считать несколько трагического выражения лица.
— Когда же ты получаешь расчет, Эдна? — спросил у нее отец.
— На этой неделе. И чем скорее, тем лучше. Если бы не надо было получить жалованье за неделю, я бы уж завтра не пошла в магазин. Свиньи! Девушки, которые там раньше служили, например Айви Эрмитедж, говорили мне, что так будет, но я не верила, пока сама не убедилась.
— Ну, а дальше что? — спросил мистер Смит немного устало.
— Ты, папа, не беспокойся. Я не собираюсь торчать дома без дела. Найду что-нибудь.
— Ей хочется поступить к мадам Риволи на Хай-стрит, — пояснила миссис Смит, — и основательно изучить это дело.
— Какое? Передай, пожалуйста, салат, Эдна.
— Там делают шляпы. Ты знаешь мастерскую мадам Риволи на Хай-стрит? Там я купила хорошенькую красную шляпку, которая еще потом упала в воду в Хастингсе. Теперь мастерская перешла к миссис Толбот — той, у которой муж умер, объевшись устрицами, года четыре назад, и после этого все их знакомые долго в рот не брали устриц. Ну так вот, это та самая миссис Толбот, маленькая женщина, похожа на француженку, одевается очень хорошо, но, по-моему, чуточку крикливо. Помнишь, папа, я как-то указала тебе ее на улице, а ты сказал, что если бы у тебя были такие худые ноги, ты бы старался их прятать, а не выставлял напоказ. И я боялась, что она услышит…
— Ага, после этого вы еще говорите, что у меня злой язык! — воскликнула Эдна. — А сами-то! И главное — про кого! Про миссис Толбот! Нет человека милее.
— От тебя требуется только одно: чтобы ты не совалась не в свое дело, — обрезала ее мать, забывая, что это именно ее дело. — Если тебе скучно, можешь принести из кухни пудинг и еще чем-нибудь помочь мне по хозяйству. Только осторожно неси. Закрой салфеткой.
— А где ты познакомилась с этой мадам Риволи? — спросил мистер Смит.
— Нигде. Это просто название, папа, понимаешь? До миссис Толбот хозяйкой мастерской была мисс Маргетройд. А название это — чтобы приманивать заказчиц, чтобы думали, будто все шляпы у них — парижские модели. Но все равно, это лучшая шляпная мастерская в нашем районе. Если тебе известна в Сток-Ньюингтоне какая-нибудь другая получше, я бы желала, очень желала узнать ее адрес. Единственное, из-за чего я не заказываю у мадам Риволи, — это цены. Цены у них жуткие, лучше уж прямо идти в Вест-Энд. Миссис Толбот имеет порядочный доход. Впрочем, не думаю, чтобы мастерская целиком принадлежала ей — наверное, она только ею заведует. Мне даже кто-то говорил, что настоящие владельцы — два еврея. А теперь, Эдна, — миссис Смит вскочила и взяла пудинг из руки дочери, — живей беги за тарелками, и все будет в порядке. Ну, вот и пудинг. На вкус он лучше, чем на вид. Достаточно тебе, папа?
— Как раз в меру, — ответил мистер Смит.
— Ну, если мало, можешь всегда взять еще. А ты что же, Эдна? Не хочешь, конечно? Все равно я тебе положу. Съешь кусочек и увидишь, что тебе станет легче.