— Что ж, хорошо. — Эдна пожала плечами. — Незачем твердить сто раз одно и то же. Раз ты не хочешь, чтобы я поступила в мастерскую, так не надо, вот и все. — Она оттолкнула чашку и встала из-за стола. И, собираясь уходить, посмотрела на родителей. Мистер Смит с ужасом увидел, что глаза ее полны слез. В эту минуту она казалась ничуть не старше той Эдны, с которой он когда-то играл в детские игры. — Но мне хотелось… Это единственное, чем мне хотелось заняться с тех пор, как я бросила школу. И если я поступлю сюда, я через год-два смогу зарабатывать уйму денег и когда-нибудь открою собственную мастерскую. Если бы Джордж захотел чего-нибудь такого, вы бы ему не отказали, а мне…
Она пошла к дверям, но отец крикнул ей вдогонку:
— Постой! Погоди минутку.
И когда Эдна остановилась, он бросил быстрый взгляд на ее залитое слезами лицо, перевел глаза на жену, потом опустил их и сказал:
— Что ж, пожалуй… попробуй, Эдна…
— О! Значит, можно? — Эдна в бурном восторге кинулась к отцу. — Можно? Можно?
Неуклюже и чуточку стыдясь своих чувств, мистер Смит сделал движение, чтобы обнять ее, но передумал и только погладил дочь по ближайшей к нему лопатке. — Ладно, ладно, — пробормотал он. — Все в порядке.
— Можно мне сходить к ней сейчас? — спросила Эдна. Глаза ее сияли, от нетерпения она приплясывала на месте. Получив разрешение, она умчалась.
— Ну, папа, — сказала миссис Смит, — не скажу, чтобы я жалела, что ты так решил. Нет, совсем не жалею. Девочке давно этого хотелось. Теперь она не помнит себя от радости. Ох, — она порывисто вздохнула, — люблю видеть их веселыми. В конце концов, мы живем только раз…
— Откуда ты знаешь? — ввернул ее супруг.
— Ну, может, и не знаю, господин философ, — согласилась она благодушно. — Но мне так кажется. А теперь послушай, что я тебе скажу. Мне и в голову не приходило позволить Эдне заняться этим делом. И не говори потом, что это я тебя уговорила, потому что это будет неправда. Ты сам решил. Теперь пеняй на себя. Год, а то и два ей почти ничего платить не будут. Конечно, это время ей придется кое в чем себя урезывать, но кормить ее надо. Так что ты не сваливай потом вину на меня и не говори, будто я не знаю, что двенадцать пенсов составляют шиллинг, и всякие такие вещи. На этот раз ты сам решил. Я нарочно ни слова не говорила. Если ты думаешь, что это тебе по средствам, тем лучше, а я очень рада.
— Разумеется, это мне по средствам, — сказал мистер Смит довольно сердито. И тут-то он и проговорился: — Дело в том, что я получил-таки обещанную прибавку.
— Ты шутишь?!
— Нет.
— Сколько?
— Я буду получать теперь три семьдесят пять, это выходит в неделю на фунт с чем-то больше, чем я получал. — Сказав это, мистер Смит мысленно обругал себя дураком.
Миссис Смит, как вихрь, налетела на него и влепила ему сочный поцелуй в щеку.
— Я знала, что нас ожидает какая-то удача! — ликовала она. — Говорила я тебе про сестру миссис Далби? Она мне опять предсказала, что деньги и удача придут к нам от иностранца, темно-русого мужчины в чужой кровати. Голову даю на отсечение, что это — ваш мистер Голспи. Значит, около четырехсот фунтов в год, так? Вот это деньги! Мой двоюродный братец, Фред Митти, вчера хвастал своими заработками, а теперь я тоже завтра перед ним похвастаю! Нет, а ты-то хорош тоже! Подумать только — сидит себе как ни в чем не бывало и словом не обмолвится! Ах ты, старая устрица! Никогда я не встречала такого скрытного человека… И знаешь, папа, эта прибавка показывает, как они тебя ценят, правда? А ты еще вечно боишься потерять место и ноешь так, словно тебя завтра выбросят на улицу!
Она болтала без умолку, взволнованная, счастливая, а он набивал трубку, стараясь быть как можно хладнокровнее и сдержаннее. В нем боролись противоречивые чувства. Одна половина души была удовлетворена, нет, более того, восхищена радостью жены, тем, что она так гордится им, а другую половину терзали сомнения, и она грозно вопрошала, понимает ли он, что наделал.
— Послушай, папа, — объявила миссис Смит. — Такое великое событие сегодня же надо отпраздновать. Как можно не отметить чем-нибудь день, когда в дом приходит счастье! Пойдем куда-нибудь, повеселимся.
— Да ведь нам, кажется, это предстоит завтра, — возразил мистер Смит сухо, — когда явятся Фред Митти и компания.
— Это другое дело. Сегодня мы с тобой будет праздновать вдвоем, ты и я. Посмотрим какой-нибудь хороший фильм или пойдем в Финсбери-парк и будем сидеть на самых лучших местах, и ты купи себе сигару, а мне шоколадных конфет, чтобы все было как следует. Ну, пойдем, милый. Хорошо?