— Джордж пошел к себе, — объявила она. — Я только что сказала ему, что маленькая Дот, кажется, совсем вскружила ему голову.
Мистер Смит только крякнул.
Миссис Смит, как всегда в таких случаях, села у камина с последним сандвичем в руке, собираясь приятно поболтать о прошедшем вечере.
— Сегодня я ни до чего пальцем не дотронусь. Пускай остается так до утра. Ну, не знаю, как другим, а мне сегодня было очень весело. — На миг ее лицо осветилось тем радостным возбуждением, какое оставляют по себе приятно проведенные вечера. Но это выражение исчезло, как только она посмотрела на мужа.
— Однако признаюсь, никогда еще я не видела тебя в таком настроении. Ты, наверное, воображал, что я ничего не вижу, а я заметила. И нельзя было не заметить. Полвечера ты вел себя как настоящий брюзга, а раза два был неприлично груб, если хочешь знать. Жена Фреда тоже это заметила.
Мистер Смит пробурчал что-то вроде того, что его мало интересует мнение жены Фреда.
— Может быть, ты устал, милый? — спросила миссис Смит, меняя тон. — Мне несколько раз казалось, что у тебя утомленный вид, и миссис Далби тоже это говорила.
— Да, пожалуй, — согласился мистер Смит.
— Ну, если ты утомлен и настроение у тебя неподходящее, тогда другое дело. Ничего, в следующий раз тебе будет так же весело, как и нам. Митти просили нас приехать к ним всей семьей на той неделе. У них будут какие-то знакомые из Бирмингема.
— Надеюсь, ты сказала, что я не смогу.
— Конечно, нет, с какой стати, папа? Придет же в голову!
— Так знай, что я не поеду.
— Но почему?
— Потому что не поеду. Если уж хочешь знать, — прибавил мистер Смит дрожащим голосом, — они мне достаточно надоели за сегодняшний вечер, и я вовсе не желаю видеть их опять.
Жена с негодованием посмотрела на него и выпрямилась на стуле.
— Вот так разговор, нечего сказать! Чем они тебе не угодили? Ни Фред, ни его жена не виноваты в том, что у тебя сегодня дурное настроение.
— Да, виноваты. Если не они, так кто же виноват? — возразил мистер Смит. — Я его не выношу, и жену его не выношу, и эту кривляку, их дочку. И чем меньше Эдна, да и Джордж будут встречаться с этой…
— Ну, ну, пожалуйста, поосторожнее выбирай выражения! — воскликнула миссис Смит. — Ты сейчас скажешь бог знает что, а потом сам пожалеешь. Знаешь что, папа, ты сегодня утомлен, и, пожалуй, они в самом деле вели себя немного шумно. Фред, когда разойдется, любит пошуметь, это верно. Но завтра утром тебе все представится в совсем ином свете. Иди спать.
— Хорошо. Но ты запомни, Эди: я не пойду с тобой в гости к Фреду Митти ни на будущей, ни на какой другой неделе. Если хочешь идти, я тебе не запрещаю, и если ты вздумаешь опять пригласить их сюда, я тоже не могу тебе помешать… (Конечно, если он повадится ходить к нам часто и выпивать столько виски, сколько он выпил сегодня, то у нас с тобой будет серьезный разговор.) Но меня он увидит не скоро, в этом можешь не сомневаться.
— Что за тон! — сказала миссис Смит, направляясь к двери. — Но сегодня я с тобой объясняться не намерена. Я тоже устала и уверена, что ты от усталости сам не знаешь, что говоришь. Запри двери, папа.
Да, без сомнения, он был утомлен. Даже тогда, когда он, потушив все лампы, проверив замки и задвижки у дверей, шел наверх в спальню, он еще немного дрожал. Но вопрос о Митти был им решен бесповоротно. Есть известное удовлетворение в сознании, что тобой принято твердое решение, что ты уперся на чем-нибудь, занял стойкую позицию, — в особенности, если ты (как мистер Смит) поступаешь так весьма редко, не будучи человеком своевольным или деспотическим. Такое именно удовлетворение испытывал мистер Смит, проходя через маленькую темную переднюю, а потом взбираясь по лестнице наверх. И рука, которой он держался за перила, была рукой сильного, решительного человека, настоящего главы семьи. Но раньше, чем он успел дойти до спальни, к этому чувству удовлетворения примешалось — и постепенно вытеснило его — какое-то беспокойство, смутное предчувствие грядущих бед.
Глава седьмая Тарджис переживает сказку «Тысячи и одной ночи»
1
— Да, — говорил мистер Пелумптон, уставив на Тарджиса неподвижный взгляд и затягиваясь своей трубкой, отвечавшей ему каким-то противным урчанием. — Да, вот что вам требуется, мой друг, — какой-нибудь спорт, чтобы убивать время. Понимаете?
— Верно, — подхватила миссис Пелумптон. Она сидела на краешке стула, всем своим видом показывая, что это только передышка в бесконечной войне с постелями, лестницами, грязными тарелками, жареной бараниной и картофелем. — Вам следует немножко развернуться, мистер Тарджис, — если вы понимаете, что я хочу сказать. Ты это имел в виду, папа?