Но люди, в сущности, были ему не нужны, он не искал общества ради общества. Он хотел Любви, Романтики, Прекрасной Девы, которая принадлежала бы ему одному. И все это теперь являлось ему в образе Лины Голспи. После того дня, когда она приходила в контору, он ни разу не говорил с нею, а видел только один-единственный раз, и то издали, но думал он о ней постоянно. Однако было бы преувеличением утверждать, что то была любовь с первого взгляда. Если бы нашлась другая красивая девушка (и не обязательно такая же красавица, как мисс Голспи), которая была бы с ним ласкова, он, несомненно, скоро забыл бы и думать о Лине. Но такая — да и вообще никакая другая девушка — не появлялась в его жизни. Если бы даже Лина Голспи и не была красивее всех женщин, каких он когда-либо видел (а он не мог припомнить ни одной столь прелестной даже среди виденных на экране красавиц), — все равно она, несомненно, была самой красивой из всех девушек, с которыми ему когда-либо удавалось поговорить, а ее появление в конторе на улице Ангела как-то приближало ее к миру, в котором он жил. То, что на самом деле она к этому миру не принадлежала, только придавало ей обаяние таинственности, уподобляло ее прекрасной героине какого-нибудь фильма. Это была чудесная перелетная птица. Он рисовал ее себе на фоне никогда не виданных им стран и фантастической роскоши. Это было то же самое, как если бы Лулу Кастелляр сошла с экрана, обрела телесные формы и краски, заговорила с ним, улыбнулась ему. А между тем отец Лины работал в том же предприятии, в той же самой конторе, где и он, Тарджис. Неудивительно, что Лина заняла его воображение, в котором так давно жил смутный, но безмерно желанный женский образ. Теперь мечта не была больше смутной, она обрела формы и черты, она обрела имя.
Она имела также определенный адрес, и Тарджис, голова которого теперь усиленно работала, сумел узнать этот адрес в конторе. Голспи жили в квартире № 4а, вилла Кэррингтон в Мэйда-Вейл. Он видел и дом, в котором они занимали верхний этаж. Он ходил смотреть на него несколько раз и наблюдал с улицы, как там, в окнах, зажигался и потом погасал свет. Раньше Мэйда-Вейл было для него только названием, теперь же он быстро ознакомился с этим районом и почувствовал к нему необыкновенное влечение. Он, собственно, не решил еще, что будет делать, если ему посчастливится встретить мисс Голспи. В тот день, в конторе, она говорила с ним приветливо, хотя, разумеется, и немного свысока (на это она имела полное право). Но все же он не знал, можно ли остановить ее где-нибудь в самом темном месте виллы Кэррингтон и сказать: «Вы меня помните? Я — Тарджис, служащий „Твигга и Дэрсингема“. Как поживаете, мисс Голспи?» А если этого нельзя, тогда как же быть? Он не знал и решил, что в момент встречи с ней будет действовать по вдохновению. Но этот момент так и не наступил. Тарджис не был ни удивлен, ни разочарован. Он несколько вечеров ходил по Мэйда-Вейл, не столько в надежде встретить Лину или хотя бы увидеть ее издали, сколько потому, что в эти вечера всякая другая часть Лондона казалась ему мрачной пустыней, а Мэйда-Вейл как магнит влекла его к себе. Он ходил туда только в ясную погоду и делал два-три рейса по всей улице, из конца в конец, останавливаясь время от времени у ее дома, чтобы посмотреть, не произошло ли тут чего-нибудь. Дом стоял несколько на отлете, три ступеньки вели к крыльцу с колоннами, а в запыленном садике перед домом высилась разбитая статуя. Несколько раз пройдя по улице и постояв у дома № 4, Тарджис выпивал иногда стакан пива в чистеньком баре за углом и шел домой. Первые вечера, проведенные таким образом, доставили ему большое удовольствие: что-то волшебно таинственное, волнующее было во мраке зимних сумерек над Мэйда-Вейл. Кружа по тихим улицам тенью среди теней, Тарджис чувствовал, что живет напряженной внутренней жизнью. Но радость быстро испарялась. Очень часто верхний этаж дома оставался неосвещенным, и тогда, конечно, все вокруг теряло для Тарджиса свое очарование, его влекло в другую неизвестную часть Лондона, где Лина проводила этот вечер. Вероятно, она бывала в Вест-Энде, в этих залитых огнями джунглях, где можно встретить людей, которых ты меньше всего рассчитывал встретить, и потерять навеки того единственного человека, которого хотел увидеть. Именно в Вест-Энде Тарджис наконец встретил Лину. Он ходил в кино и, возвращаясь домой поздно вечером, встретил ее с отцом и каким-то другим мужчиной. Мистер Голспи подозвал такси, машина тотчас уехала и увезла их. Но Тарджис успел отчетливо увидеть Лину, и это было так странно, потому что, хотя он очень много думал о ней, она почти перестала быть для него живым, реальным существом.