— Извините, — сказал Тарджис. — Это я нечаянно. Я вовсе не пьян.
— Ну, знаете ли, вы шумели так, как будто уже допились до белой горячки, — строго возразил мистер Пелумптон, удаляясь.
Через десять минут Тарджис спал крепким сном.
7
— Хорошо, посмотрим, — сказала миссис Пелумптон с сомнением в голосе. — Да, поживем — увидим.
Тарджис только что пытался объяснить ей (не упоминая о фактах), почему он в это субботнее утро не пошел в контору, почему не пойдет туда больше никогда и не может сейчас уплатить миссис Пелумптон то, что он ей должен. Он поздно сошел к завтраку, и супруги остались при убеждении, что он вчера был безобразно пьян и оттого так шумел.
— Я уверен, что мне заплатят полностью за две недели, — говорил Тарджис. — И тогда я сразу же прежде всего расплачусь с вами.
Миссис Пелумптон на минуту прекратила уборку, остановилась, посмотрела на него и сказала неожиданно низким голосом:
— Обещайте мне одну вещь.
Тарджис немедленно выразил согласие. Он сейчас готов был обещать ей что угодно.
— Так вот… обещайте мне неделю-другую не пить совсем.
— Обещаю, — ответил он, не колеблясь ни минуты. Он обычно вполне удовлетворялся двумя стаканами пива в неделю. А Пелумптоны были убеждены, что он неделями пил без удержу. Мистер Пелумптон, тоже сторонник пива, говорил, что виновато виски: если его пить много, оно доводит человека до такого состояния, в каком находится Тарджис.
— Даже когда вы имеете работу, все равно это скверная привычка, — продолжала миссис Пелумптон. — Но когда вы безработный, так иметь такую привычку и совсем не годится. Воздержитесь на время, не берите в рот ни капли. Я не из тех, кто требует запрещения спиртных напитков да проповедует трезвость (хотя я когда-то, еще до свадьбы, и подписала обет, но тогда я ни за что не выпила бы и рюмки, не нравилось мне виски), но я всегда говорю и буду говорить, что молодому человеку вроде вас, который должен искать места, лучше не брать в рот ни единой капли, хотя бы для того, чтобы от него не пахло.
— Вы, безусловно, правы, миссис Пелумптон, — сказал Тарджис в надежде, что этот добрый совет означает согласие хозяйки давать ему кров и пищу, пока он будет искать работу.
— Знаю, что права. И пусть то, что случилось… вы можете до хрипоты твердить, что хотите, а я все-таки уверена, что вы попали в беду из-за вашей слабости к виски и что из-за этого-то вас и уволили — пусть то, что случилось, послужит вам уроком. Кутежи вам не по карману, да и голова у вас слабая, так что лучше уж вы это дело бросьте. Вот нашему папе это тоже не по карману, но я должна сказать, что пить он умеет. А вы — нет. Так что вы должны раз навсегда запомнить этот урок. Обещайте это мне, и я вас, так и быть, оставлю у нас, — живите и платите, сколько можете, пока вы без работы. Я всегда говорю, что надо не только самим жить, но и давать жить другим, а к тому же до последнего времени вы были, прямо скажу, из всех жильцов, какие у нас перебывали, самый степенный и аккуратный насчет платы. Но только смотрите, не говорите ничего папе, ему это не понравится, потому что он и сам работает и… как бы это сказать… тоже вносит в дом кое-что. Но у меня характер мягче, и я не могу выгнать человека только за то, что с ним случилась маленькая неприятность и он не может платить столько, сколько полагается по уговору.
— Большое вам спасибо, миссис Пелумптон, — сказал глубоко тронутый Тарджис.
— Недельки две, во всяком случае, можно подождать, — добавила хозяйка предусмотрительно.
Тарджис снова поблагодарил, но уже с меньшим жаром. Пока он найдет опять заработок в три фунта в неделю, может пройти больше, чем несколько недель. До последнего замечания миссис Пелумптон он надеялся, что она готова ждать месяцы. Впрочем, отсрочка на две недели тоже кое-что значит. Он ужасно боялся сказать хозяйке, что лишился работы, не получил пока даже жалованья за последние полмесяца и не может ей уплатить. Теперь он вздохнул свободнее, но все же настроение у него было самое мрачное. Он спрашивал себя, что делается в конторе, рассказал ли мистер Голспи мистеру Дэрсингему о том, что вчера произошло, отошлют ли ему заработанные деньги, дадут ли хорошую аттестацию. У него оставалось ровно восемь пенсов, и, как назло, в это утро очень хотелось курить. Ничего не поделаешь, придется купить папирос.