Пока автобус грохотал подлинному и ровному откосу Финчли-роуд, мисс Мэтфилд успела несколько раз повторить себе, что Голспи смешон и противен ей, находя в этом какое-то утешение. Впрочем, это был вывод не окончательный, он казался ей окончательным всего каких-то несколько минут. Ибо мистер Голспи, даже в ее мыслях, не желал оставаться на отведенном ему месте и носить наклеенный ярлык. Он ускользал, он потешался над нею. Все это было слишком нелепо, и когда мисс Мэтфилд встала, чтобы сойти на остановке, она решила раз навсегда выбросить из головы мистера Голспи. Выйдя из автобуса, она встретила девушку из их клуба, они обменялись улыбкой и вместе пошли дальше, вверх по Финчли-роуд. Мистер Голспи был забыт.
— Вы от самого Сити ездите в этом автобусе, Мэтфилд? — лениво осведомилась спутница мисс Мэтфилд. Это была весьма томная и довольно жеманная особа по фамилии Морисон.
— Да, всю дорогу.
— Какая скучища!
— Да, ужас! А вы где садитесь, Морисон? Ведь вы служите не в Сити?
— Нет, в Бейсуотере. — Мисс Морисон вздохнула. — Я сажусь в этот автобус у Орчерд-стрит, а сначала проезжаю в другом по всей Бейсуотер-роуд или иду пешком. Терпеть не могу ходить пешком, особенно в такие дьявольски темные вечера. Ужасно длинный путь!
— Что же тогда мне говорить? — заметила мисс Мэтфилд сурово. Когда при ней кто-нибудь ворчал и жаловался (а воркотни и жалоб вокруг было всегда хоть отбавляй), она немедленно отстаивала и свое право быть недовольной. — Иногда тратишь на дорогу целые часы.
— Знаю. Я когда-то поступила на службу в Сити, но выдержала только одну неделю. — Мисс Морисон застонала при одном воспоминании об этом. — Ох, меня это чуть не уморило! Ей-богу, Мэтфилд, если бы мне пришлось каждый день ездить в Сити и обратно, я бы погибла, от меня бы ничего не осталось. Не пойму, как вы это выдерживаете. Но вы такая крепкая, энергичная…
Мисс Мэтфилд немедленно опровергла столь тяжкое обвинение и мысленно обругала мисс Морисон.
— Я совсем из сил выбилась, — продолжала она. — Но лучше уж служить в Сити, чем быть у кого-нибудь личным секретарем. У вас, кажется, как раз такая работа?
— Да. — Новый вздох. — И довольно отвратительная. Женщина, у которой я служу, относится ко мне хорошо, но она идиотка. Честное слово, Мэтфилд, самая настоящая идиотка. Никакой мужчина в конторе не может вести себя так глупо. Это просто какая-то слабоумная.
— Ну вот и наш прекрасный дом, — промолвила мисс Мэтфилд, когда они подошли к клубу.
— Да. Какой он безобразный, правда?
— Мерзость! — машинально отозвалась мисс Мэтфилд, и они вошли в подъезд. — Писем мне, наверное, нет? Ну конечно, нет. Я так и знала.
— А для меня есть счет! — вздохнула мисс Морисон. — Вам тоже постоянно присылают счета? Я, кажется, только их и получаю. Миллионы этих подлых счетов!
— Да, неприятно. Ну, до свиданья.
— До свиданья.
2
Клуб Бэрпенфилд, названный так в честь леди Бэрпенфилд, внесшей в его основной фонд пять тысяч фунтов, представлял собой общежитие для девушек из порядочных семей, провинциалок, вынужденных экономическими условиями (до сих пор все еще приспособленными для удобства одних только мужчин) жить в Лондоне и тратить как можно меньше. Два больших смежных дома были соединены вместе, и верхние этажи превращены в ряд крохотных комнатушек, где размещалось шестьдесят девушек. За плату от двадцати пяти до тридцати шиллингов в неделю клуб предоставлял каждой комнату, утренний завтрак и обед, а в субботу и воскресенье — полный пансион. Комнаты были светлые, очень чистые, хорошо проветривались, к услугам жилиц было всегда сколько угодно горячей, действительно горячей воды. В клубе имелась большая «комната отдыха», гостиная (Курить воспрещается!), маленькая библиотека-читальня (Соблюдайте тишину!) и садик, засаженный самыми выносливыми однолетними растениями. Кормили здесь не блестяще, и остатки вчерашнего обеда частенько снова подавались на стол в виде пирогов с рыбой, паштетов и пирожков с мясом, но все было довольно сытно, и есть можно было если без особого удовольствия, то зато и без опаски. Весь штат клуба работал добросовестно, за ним, как и за всем и всеми в клубе, надзирала мисс Тэттерсби, дочь покойного декана из Уэлбро и чуть ли не самая почтенная особа во всей Европе. Режим здесь царил не слишком строгий. Никаких принудительных богослужений. Мужчин не разрешалось пускать в спальни, но не запрещали приглашать к обеду или принимать в гостиной — здесь иногда можно было увидеть, как они сидели в полном унынии. Спиртных напитков в клубе не держали, но их можно было (в умеренном количестве) приносить в столовую, когда к обеду бывали гости. Курить разрешалось, но только не в столовой и не в гостиной. Существовал целый ряд правил относительно постелей, ванны, стирки и так далее, но правила эти не стесняли девушек. Всю зиму по вечерам в общих комнатах топились камины, большие камины, в которых весело трещал огонь. Освещение было хорошее, кровати и стулья удобные. Два-три раза в год устраивались спектакли и танцевальные вечера. И все это обходилось дешевле, чем жизнь в каком-нибудь грязном и мрачном пансионе или в самой убогой из убогих квартир.