Вернув мысли в приличное русло, Данте обратил внимание, что Офелия явно скучает. Взгляд серо-голубых глаз был сосредоточенным, но на чем-то далеком, словно девушка предпочла бы находиться не в кабинете, но в другом, более приятном, месте. На мгновение Данте представил, как она выглядела несколько лет назад, когда переступила порог первого в своей жизни бала. Была ли такой же беззаботной и жизнерадостной, как ее сестра, или морщинка, что залегла между бровями, указывала на серьезность со времен девичества?
— Предложение, с которым я хочу к вам обратиться, весьма деликатно и необычно. — Данте наконец заговорил, отгоняя догадки и домыслы. Офелия не выказала удивления, словно была осведомлена, о чем граф собирается с ней говорить. Знай она, как ошибается, треснула бы маска отчужденной вежливости на ее лице? Данте приготовился к триумфу, произнося следующие слова: — Я пришел просить вашей руки.
Дверь кабинета со скрипом отворилась, и на пороге показалась миссис Эванс, катившая сервировочный столик с чайником, двумя чашками и крошечными пирожными на фарфоровом блюде.
— Велите сервировать, мисс?
Офелия только мотнула головой и взглядом попросила женщину выйти. Миссис Эванс присела в реверансе и удалилась из кабинета, прикрыв за собой дверь. В комнате воцарилась тишина. Офелия гадала, не ослышалась ли, хотя проблем со слухом у нее никогда не было. Что же это? Насмешка? Или граф не знал о ее положении в обществе?
— Чаю? — спросила она, стараясь заполнить неловкую тишину и выиграть несколько драгоценных минут для размышлений.
— Благодарю. — Данте кивнул, но ничего не добавил.
Пытаясь унять внезапную дрожь в руках, Офелия подошла к сервировочному столику. Из заварочного чайника валил пар и пахло розой. Аккуратно разлив чай по чашкам, Офелия положила на блюдца по пирожному и кусочку сахара. Данте не желал смущать девушку еще больше, а потому не говорил под руку. Дождался, когда Офелия передаст ему чай, возьмет свою чашку и наконец присядет за стол. Когда их глаза оказались на одном уровне, граф заметил, что девушка не на шутку взволнована.
— Я смутил вас, мисс Беннет? — Данте решил проявить учтивость.
— Признаюсь, я в замешательстве, сэр. — Офелия пригубила чай. — Возможно, я ослышалась и вы имели в виду мою сестру?
— Нет, мисс Беннет, слух не подвел вас. — Данте добавил в чай сахар и размешал, звон ложки о фарфор заполнил комнату. — Я пришел просить именно вашей руки.
Офелия не нашлась с ответом. В голове шумело множество мыслей, но она не знала, за какую зацепиться, чтобы задать вопрос. Данте снова пришел на помощь:
— Вы присутствовали на балу прошлым вечером и, думаю, заметили важную деталь, о которой было сказано в приглашении. — Офелия кивнула, и Данте продолжил. — Я вернулся на улицу Глициний, чтобы найти невесту. Необходимость брака для меня связана с тем, что пришло то время, когда мне следует задуматься о наследнике. Вы вполне закономерно можете отметить, что на балу было достаточно незамужних девиц, способных справиться с этой задачей, однако, подозреваю, ни одна из них не сможет удовлетворить все мои требования…
— Требования, сэр? — Офелия не знала, куда движется разговор, но с каждым словом графа все меньше понимала, какое отношение он имеет к ней.
— Прошу понять меня правильно, мисс Беннет, я не имею ничего против долгих прогулок, ухаживаний и серенад под окном возлюбленной. И все же будь у меня возможность избежать подобных манипуляций, я непременно бы ей воспользовался. Не потому, что презираю идею романтики, но потому, что не располагаю достаточным для нее временем. — Данте ненадолго замолчал, давая Офелии переварить услышанное. — Моя цель предельно ясна, и думаю, вы поможете мне сократить путь до ее достижения. Ознакомившись с вашей историей, я предположил, что мы сможем стать отличными партнерами благодаря нашей схожести: я, как и вы, не ищу любви, но осознаю свой долг перед семьей. Мне нужен наследник. Это единственное требование к моей будущей жене.
Офелия слушала графа Гамильтона, а про себя думала, что он нисколько ее не понял. Как и многие, мужчина предположил, что отказ от брака и детей был для нее добровольным. Мало кто понимал, что это была самая большая жертва, которую Офелия принесла ради благополучия своей семьи. Данте продолжал рассуждать о том, насколько полезным и выгодным окажется их союз. Мысли Офелии снова перенеслись в прошлое, где никто не предлагал ей обойти стороной ухаживания и романтику, потому что она казалась обладательницей трезвого и, как сказал граф, не обремененного чувствами и прочими эмоциональными слабостями рассудка.