«Ничего не случилось. Все как и было… Но, может, отец прислал письмо?»
Через несколько минут Талиб стучался в дом Тахира-почтальона.
Бабушка Джамиля сразу узнала его по голосу и распахнула калитку. Вскоре вся ее семья проснулась и собралась вокруг Талиба.
— Отец скоро приедет? — спросил мальчика Тахир-почтальон и, увидев, как удивился он этому вопросу, добавил: — Ты получил письмо? Я передал его Усман-баю.
— Когда было письмо? — задохнувшись от волнения, выпалил Талиб.
— Давно уже, — тоже удивился Тахир. — Я не знал, куда его девать, сказал Усман-баю, он говорит, дай я отправлю его с верными людьми в Бухару. Прямо из рук в руки попадет.
Всего, чего угодно, мог ожидать Талиб, только не этого.
— А где Усман-бай? — спросил он.
— В Ташкенте, — ответил Тахир. — Он за последнее время часто уезжал на две-три недели, но сейчас, кажется, в Ташкенте. Рахманкула тоже долго не было, а недавно вернулся, правда, старается меньше показываться на улице. В чайхану его не заманишь, где был, не говорит.
Талиб ничем не выдал своего интереса к возвращению Рахманкула. Он и не очень удивился этому. В дни, когда он был поводырем бухарского нищего, Талиб боялся встречи с бывшим полицейским и потому зорко искал его глазами везде, где тот мог оказаться. Рахманкула нигде не было.
«Это хорошо, что они оба в Ташкенте, — решил про себя Талиб. — Только бы не убежали, когда узнают, что я вернулся».
Странно, что мальчик не удивился и этим своим мыслям. В Бухаре присутствие Рахманкула пугало его, грозило гибелью. В Ташкенте он чувствовал себя сильнее и хитрого Усман-бая, и здоровенного полицейского.
«Только бы они не убежали», — с этой мыслью он и заснул.
…С утра в дом к Тахиру стали приходить гости. Никогда Талиб не думал, что его так любят на улице Оружейников. Взрослые разговаривали с ним, как с равным, сверстники-мальчишки, с которыми еще недавно он играл на улице, запускал коробчатого змея и забирался в большой байский сад на берегу Анхора, теперь стеснялись его. Почти все, кто приходил навестить Талиба, приносили гостинцы: кто лепешку, кто сыру, кто пирожки с мясом и луком. Почти все соседи приглашали Талиба жить у них, но он отказывался.
— Дядя Тахир, — сказал он после завтрака, — помогите мне открыть калитку, я буду жить у себя.
Замок пришлось сломать, потому что ключ от него остался в темнице бухарского эмира. В доме было сыро, и Талиб, распахнув дверь и окно, проверил, все ли цело в кузнице, есть ли еще саксаул, заготовленный прошлой осенью.
Тахир-почтальон побыл немного с ним вместе, а потом сказал:
— Я пойду к Усман-баю, может, вернулось письмо?
Талиб был рад остаться один. Он развел огонь в очаге, поставил на огонь кумган и решил выпить чаю. У себя дома выпить чаю. Он сел на террасе, стал ждать, пока закипит вода.
Тахир вернулся быстро.
— Усман-бай еще не знал, что ты приехал, — взволнованно сообщил почтальон. — Представляешь, никто из всей улицы не сказал ему, что ты приехал. Он мне не поверил. Он говорит: «Не ври, этот волчонок никогда не вернется». Тогда я ему: «Прошу вернуть письмо!» Он на меня глаза вытаращил, хочет улыбнуться, но только зубы показывает. «Ты шутишь», — говорит. А я ему: «Если ты не вернешь письмо, я пойду на почту, там есть телефон, и сразу в ЧК!» Тогда он поверил. Стал объяснять, что письмо отправил в Бухару, стал аллаха в свидетели звать. Только он врет.
Тахир-почтальон даже немного обиделся на то, как спокойно выслушал мальчик такую важную новость.
— Вы сказали какие-то две буквы, дядя Тахир, — после небольшой паузы сказал Талиб.
— Какие?
— Не знаю какие, вы сказали про телефон и про две буквы.
— ЧК?
— Да, ЧК. Что это такое?
— Сам не знаю. На почте сказали, если буржуи (так по-русски баев называют) не будут слушаться, говори: в ЧК пожалуюсь.
Талиб молчал, думал о чем-то. Тахир с уважением смотрел на мальчика. Он понимал, что мальчик думает о чем-то, чего он, взрослый, не знает и не может знать.
— Вы помните того кожаного человека, который привозил меня на мотоцикле?..
— Конечно, помню, — обрадовался Тахир. — Говорят, он приезжал к тебе осенью, но с тех пор не показывался.
— Ладно, — сказал Талиб. — Все ясно. Найдите, пожалуйста, замок или у соседей возьмите и закройте дом. Я вернусь поздно.
Талиб не стал пить уже вскипевший чай, снял кумган с огня и решительно направился к калитке. Он не заметил ни своего повелительного, даже несколько неучтивого по отношению к взрослому человеку тона, ни того, как еще сильнее, чем прежде, удивился его словам Тахир-почтальон.