Окруженные глубокими тенями глаза блестели.
- Но ты же не знал, ты не мог знать, - чуть слышно проговорила я. Слеза перелилась через край и сползала горячей каплей по щеке.
Лорд внезапно переменился, стал холодным и злым.
- Ну давай, давай поплачем, пожалеем несчастного калеку, несчастную жертву несчастного случая! - Он внезапно перешел почти на крик. - Да что ж вы так любите жалеть то, а? Так надо было в мед поступать, на медсестру - жалеть, ухаживать, помогать! Что вам всем от меня надо, а? А, - он засмеялся. - Я понял. Вы, девочки, любите кукол. Сломанных кукол тоже любите. Ты любишь сломанных кукол?
Лорд смотрел на меня с насмешливым вопросом. Ото всей этой истерической клоунады во мне вскипела злость. Глаза застил влажный туман.
- Лорд Максим Ленский, ты вообще знаешь, что у меня есть имя? - кажется, я тоже сорвалась на крик. - Мне чихать, помнишь ли ты, как меня зовут! Мне интересно, ты вообще осознаешь, что у меня есть имя? Что я отдельный человек, который не жалеет тебя, а которому, хрен знает почему, но на тебя не пофигу?! Или ты так замкнулся в своих страданиях, что для другого живого человека там уже нет места???
Макс внезапно застыл... тихо промолвил:
- Да, наверное. Замкнулся. И да... места нет.
Я развернулась, ничего толком не видя перед собою, и собиралась помчаться куда глаза глядят, но Лорд окликнул меня.
- Аня!
Я обернулась. Гот протягивал мне черную книгу.
- Не уверен, но возможно... она поможет тебе вернуться.
Я взяла книгу. Лорд, не сказав больше ни слова, продолжил путь. А я все же сорвалась на безумный галоп по пустынной улице, не разбирая дороги и не вытирая бегущих по щекам слез.
8.
Я не имела понятия, где нахожусь, хотя пустынный школьный стадион казался до боли знакомым. Впрочем, вряд ли в этом мире место имело значение. Хорошо, что света фонаря над очередной скамейкой достаточно, чтобы разглядеть буквы. Придется изучить книгу, а что еще остается?
Мне пора возвращаться. Пусть до утра меня не хватятся - родители, отец-водитель и мать-врач "скорой", на ночном дежурстве. Но я ведь понятия не имею, как возвратиться в то измерение, где они сейчас, возможно, спасают чью-то жизнь. Похоже, вряд ли отсюда им дойдет мой вызов...
Возвращаться.
А Лорд?
- Скоро ему предстоит сделать непростой выбор... я не знаю, что он выберет... береги его, девочка, если сможешь...
Да как же, милая, любимая, мудрая бабуля, как же мне его беречь, если сердце его отдано той... которая, наверное, сейчас встречает его в том проклятом доме??? Вернуться и оставить его здесь... о господи, как же мне тогда там, без него?...
Да уж. Еще сегодня утром я и не думала о нем, едва ли помнила о его существовании... Ой ли? Меня всегда пробирали какие-то непонятные мурашки в его присутствии. Да, наверное, было любопытство. И жалость была, да. И еще... еще восхищение. Его аристократическими манерами, благородным достоинством, с которым он держался. Умом, конечно же: он - один из лучших студентов курса. Яркостью образа, неординарностью. А еще... а еще он привлекателен, даже красив. Хотя знаю, что многим девушкам нравится совсем другой типаж - сила, брутальность, мускулы, щетина. Но я, выросшая в царстве старых книг, - я всегда тайком, даже себе толком не сознаваясь, грезила о ком-то таком. С грустной улыбкой и тонкими пальцами. Неком миксе Атоса из "Трех мушкетеров", Эрика Дрейвена и вампира Лестата. Утонченном, загадочном... ранимом... раненном...
Но что я могу поделать... выбор за ним. И каковы шансы, что он выберет меня, чужого ему человека? Надо возвращаться... надо поискать в книге способ.
Я положила на колени странный томик, который все это время прижимала к себе, будто озябшего котенка. Слезы еще текли, но решение было принято.
Я коснулась черного переплета... и весь мир погрузился в эту черноту...
Свет, такой яркий, слишком яркий свет. Больно глазам, и я зажмурилась снова.
- Очнулась! Она очнулась!
Мамин голос. Крик. Крик радости.
Я снова осторожно разомкнула веки. Белый потолок. Мама в белом, и сама белая - такая бледная. Но счастливая. Механические звуки: пощелкивание, попискивание. Слабость в теле, несильная боль в руке, в локтевом сгибе, где из вены торчит игла. Запах. Больничный запах. Я в больнице.
9.
Едва обретя хоть какой-то контроль над губами и голосом, я начала доставать всех вопросами: родителей, медсестер, врача тетю Свету (мамину давнюю подругу). Меня пытались "беречь и не волновать", но в конце концов сдались и поведали все.
В тот злосчастный день пересдачи лабораторных у нашего старого физика незадолго до пары прихватило сердце. Немного придя в себя, он все же решил не рисковать и перенести отработку на другой день. Позвонил старушке-дежурной, своей давней приятельнице, и попросил ее сообщить о переносе пары ожидающим его студентам, ежели таковые еще имеются. Пожилая дама поднялась на второй этаж, зашла в лабораторию и... чуть не задохнулась в дыму.