Ей тоже никто не ответил.
Первыми отчалили Лена с Темой, все еще вполголоса оправдывавшимся: да я же что, я думал, оно там выключено все, там вообще амперметры какие-то старинные и калькуляторы, что там могло утечь?
- Ну ок, пока, нам туда, - попрощалась за двоих Елена Прекрасная, таща своего гика под руку в сторону автобусной остановки. Мне бы, по-хорошему, тоже туда. На маршрутку, минут 20 - и дома. Но я, неожиданно сама для себя, вдруг направилась в тот самый переулок, где недавно скрылся Лорд.
Я пыталась обьяснить себе собственное решение: мало ли, вдруг парню станет плохо, а вокруг никого, как будто не семь или восемь вечера, а пять утра... Я думала, что услышу стук его трости и пойду на звук. В конце концов, я просто хотела прогуляться, подышать наполненным цветущими запахами воздухом, выветрить неведомые химикаты, затуманившие мозг.
Мимо прошла виляющей походкой странная девица, одетая по моде 90х: жилетка, украшенная кислотно-розовым мехом, мини-юбчонка, колготки-сетки, боты на платформе. Прическа взбитая, макияж кричащий.
Может еще одна панкуха, Буренкина товарка? Кто их разберет...
Правда, девица показалась смутно знакомой. Причем принадлежащей не к моей теперешней жизни (где, в общем, предостаточно всякого едва знакомого нефорья), а... какие-то полуистлевшие воспоминания из детства...
Ника. Вероника. Соседка. Старшая подруга, моя гордость. Девочка-старшеклассница, которой не лень было возиться со мною, соплячкой. Мы играли в дочки-матери, магазин и больницу, ходили на рынок за запретными жвачками и чипсами, обсуждали наряды, сериалы и мальчиков.
А потом Ника исчезла. Мне говорили, что она уехала за границу.
Через много лет я случайно узнала, что на Нику напали пьяные отморозки, ограбили, поизмывались и убили.
Еле сдержалась, чтобы не позвать подругу по имени. Ну и бред, просто похожая девчонка-неформалка. А может, и не похожа вовсе: что вообще можно помнить в восемнадцать лет из того, что происходило с тобой в шесть?
Очнувшись от наваждения, я вдруг осознала, что не особенно представляю, где нахожусь. То есть, я весьма неплохо знаю этот райончик. Да чего уж, по сути, тут прошло мое детство! После школы я частенько, почти каждый день, приходила в гости к бабушке, которая жила именно здесь. Часто оставалась ночевать. Родители работали суточными сменами, а с бабушкой я была под присмотром. Делала уроки, читала, училась печь пироги, слушала невероятные истории.
Ощущала себя счастливой.
Бабушка жила в крохотной квартирке на улице Полевой, 30, в жутком, старом, потрескавшемся, аварийном двухэтажном доме. Это я уже потом поняла - про жуткость и аварийность. Тогда этот дом был для меня обителью книг и сказок, оплотом тепла и уюта.
Несколько лет назад эту обитель вместе с еще несколькими такими же, наконец, сравняли с землей и построили элитные дома и бизнес-центр. Изрытый колдобинами асфальт на тротуарах заменили аккуратной плиткой, высеяли газоны, разбили клумбы. Облагородили квартальчик до неузнаваемости.
Я чуть не упала, влетев ногой в мощную, до половины наполненную водой выбоину в асфальте. Ну и тротуар - места живого нет! Смерть каблукам и их носительницам! Даже в кедах можно ноги переломать.
Не знала, что здесь еще осталось такое. Куда же я забрела, замечтавшись? Пустынная, еле освещенная в сумерках помаргивающими желтыми фонарями дорога - рытвина на колдобине, тротуар - море, застывшее во время шторма средней интенсивности. Палисадники, где заросшие, где ухоженные и полные цветов - смотря какому владельцу достались. И скособоченные двухэтажные развалюхи.
Здравствуй, детство, я пришла.
Ну нет. Ностальгия - это, конечно, хорошо и даже отлично, но мне пора домой. Голова гудит, в желудке зарождается черная дыра. Лорда я проворонила, ни силуэта его не видно, ни трости не слышно. Да и с какого перепугу я решила, что он сюда свернул? А может, он тут где-то и живет. В крошечной квартирке в аварийном доме. И сейчас чай на кухне пьет с плюшками. Я же ничего о нем не знаю! И зачем вообще за ним увязалась? Или вернее, попыталась увязаться... бездарный из меня следопыт. Теперь бы собственное месторасположение выяснить.
Уф! Слава кому-то там (комунальщикам, думаю)! На одной из развалюх виднеется табличка с названием улицы и номером дома. Света мало, приходится прямо вжаться в живую изгородь, чтобы прочесть.
Читаю.
Читаю еще раз.
Еще раз в голос по слогам.
По. Ле. Ва. Я. 32.
Поворачиваю голову в сторону номера 30. Вот он. Неоштукатуренный красный кирпич в одном месте будто сбился с ритма, разьезжается. На подоконнике первого этажа - самодельный ящичек с этими дурацкими бело-розовыми колокольчатыми цветами. Всегда забывала их название, а бабушка напоминала.