— Я смотрю.
— Нет, посмотри как следует. Ты же видишь, я ничем не могу тебе помочь.
— Но ты нужна мне.
— В этом-то и есть гребаная правда, — сказала Облачко, смачно затягиваясь и выдыхая через несколько секунд дым.
— Почему… — начала Талли.
«Почему ты не любишь меня?» — хотелось ей спросить, но она так и не смогла выразить свою боль словами. В этот момент закончилась поминальная служба, и из церкви вышли люди в траурных одеждах. Талли отвернулась, пытаясь скрыть слезы. Когда она снова повернулась к Дороти, той уже не было.
Женщина из службы социальной поддержки держалась сухо. Она говорила правильные вещи, но от Талли не укрылось, что женщина украдкой смотрит на часы.
— Я по-прежнему не понимаю, почему должна собирать вещи, — возражала ей Талли. — Мне почти восемнадцать лет. Дом бабушки не под залогом — я знаю это, потому что весь год оплачивала счета. Я достаточно взрослая и могу жить самостоятельно.
— Нас ждет юрист, — не обращая внимания на слова Талли, сказала женщина. — Ты ведь уже почти готова?
Талли положила в чемодан стопку писем от Кейт и закрыла крышку.
Слова «я готова» отказывались слетать с языка, поэтому она просто взяла чемодан и повесила на плечо сумку.
— Да, — выдавила наконец Талли.
— Хорошо, — отозвалась женщина, повернулась и направилась к лестнице.
Талли окинула долгим прощальным взглядом свою спальню, замечая словно бы впервые некоторые вещи, обычно ускользавшие от ее внимания — бледно-сиреневое покрывало на белой двуспальной кровати, пластиковые фигурки лошадок, покрытые пылью, на подоконнике, куклу миссис Бизли на туалетном столике, коробочку для украшений «мисс Америка» с изображением балерины на крышке.
Бабушка подготовила эту комнату для маленькой девочки, которую ей привезли много лет назад. Все здесь было подобрано с любовью и заботой. Но теперь эти замечательные вещи будут сложены в ящики и помещены в темное хранилище, как и воспоминания, которые они вызывали в памяти. Интересно, подумала Талли, сколько лет пройдет, прежде чем она сможет вспоминать бабушку и не плакать.
Закрыв за собой дверь спальни, Талли последовала за женщиной по умолкнувшему дому. Они спустились по лестнице и подошли к видавшему виды желтому «форду-пинто», припаркованному перед крыльцом.
— Положи чемодан назад.
Талли сделала, как ей велели, а сама села на пассажирское сиденье.
Когда женщина из социальной службы завела мотор, машину наполнили звуки громкой музыки из стереоколонок. Женщина тут же извинилась и прикрутила звук.
Талли лишь пожала плечами и стала смотреть в окно.
— Я соболезную тебе по поводу смерти бабушки, если я не сказала этого раньше.
Талли смотрела на свое отражение в окне машины. Лицо ее было как на негативе, лишенное красок и словно призрачное. Также чувствовала себя Талли и в душе.
— Она была исключительной во всех отношениях женщиной.
Талли ничего на это не ответила. Она вряд ли могла бы заставить себя произнести хоть слово, даже если бы хотела. С момента встречи с матерью на похоронах она чувствовала себя словно высохшей изнутри. И совершенно пустой.
— Вот мы и на месте, — сказала женщина через несколько минут.
Они остановились у красивого здания в викторианском стиле в пригороде Баллард. Табличка на двери гласила: «Бейкер и Монтгомери, адвокаты».
Талли понадобилось несколько секунд, чтобы выбраться из машины.
— Тебе не надо брать с собой чемодан, — сочувственно улыбаясь, сказала женщина.
— Я бы все-таки хотела его взять. — Талли давно знала, что надо держать свои вещи при себе.
Женщина согласно кивнула и последовала впереди Талли по заросшей травой дорожке к двери. В эксцентричной, на посторонний взгляд, приемной Талли присела на краешек кресла рядом с пустой конторкой. На стенах с веселенькими обоями висели во множестве картины с изображением детишек с большими грустными глазами. Ровно в четыре часа к ним спустился пухлый лысеющий мужчина в очках в роговой оправе.
— Здравствуй, Таллула, — сказал он. — Я — Элмер Бейкер, адвокат твоей бабушки миссис Харт.
Талли последовала за ним в небольшую комнату наверху, где стояли два мягких кресла и небольшой антикварный стол черного дерева. На нем громоздились желтые папки, какими обычно пользуются юристы. В углу комнаты жужжал вентилятор, но он лишь гнал в сторону двери горячий воздух.
Женщина из социальной службы присела у окна.
— Сюда, сюда, — суетился мистер Бейкер, подвигая Талли собственное кресло.
— Итак, Таллула…