— Где же ей еще быть? — кивнула миссис Муларки. — Она ведь знает, как нужна тебе.
— Можно мне переночевать сегодня у Талли, мам? — спросила Кейт. Сердце ее билось так сильно, что она была почти уверена: мать слышит каждый удар. Она очень старалась, чтобы голос ее звучал безмятежно, но поскольку сама Кейт знала, что лжет, то почти не сомневалась, что и мать заметит это.
Но миссис Муларки даже не посмотрела на дочь.
— Конечно, — кивнула она. — Вам, девочки, надо побыть вместе. И запомни, Талли Харт, ты — новая Джессика Сэвич. Ты справишься с этим, я не сомневаюсь.
— Вы правда так думаете? — спросила Талли.
— Я знаю наверняка. У тебя редкий дар, Талли. И можешь не сомневаться: твоя бабушка будет приглядывать за тобой с небес.
Кейт испытала неожиданное желание вмешаться в разговор и спросить маму, верит ли она, что и ее дочь способна изменить мир. Она уже открыла было рот, но, прежде чем успела сформулировать свою мысль, услышала, как Талли говорит:
— Я постараюсь, чтобы вы могли гордиться мною, миссис Муларки. Я вам обещаю.
И Кейт так ничего и не сказала, потому что вдруг поняла, что она понятия не имеет, что ей надо сделать, чтобы мама гордилась ею. Ведь у нее-то не было никакого редкого дара.
Но ведь ее мама должна бы считать, что такой дар у нее есть, и говорить об этом всем. А вместо этого ее мама — как и все вокруг — попала в орбиту планеты по имени Талли.
— Мы обе собираемся стать журналистами, — все-таки сказала Кейт куда громче, чем следовало.
И Талли, и миссис Муларки одновременно вздрогнули от неожиданности, и Кейт почувствовала себя полной идиоткой.
— Пойдемте, — сказала она. — Надо поесть, пока все не остыло.
Побег на вечеринку был плохой идеей. Все могло обернуться даже хуже, чем у бедняжки Кэрри Уайт. Талли знала об этом, но уже не могла отступить.
С тех пор как похоронили бабушку, а Облачко в очередной раз бросила свою несчастную дочь, горе в душе Талли постепенно уступало место гневу. Он подкрадывался незаметно, вскипая в крови, подобно хищному зверю, и наполнял Талли эмоциями, которые ей трудно было сдерживать. Она знала, что поступает неосмотрительно, но ничего уже не могла изменить. Ведь если хоть на минуту замедлить бег, страх догонит ее. К тому же план уже был запущен. Сейчас Талли с Кейти в комнате Дороти собирались на вечеринку.
— О боже! — вдруг полным ужаса голосом произнесла Кейт. — Ты только прочти!
Талли подошла к безвкусно украшенной кровати с водяным матрасом, взяла из рук подруги книгу в бумажной обложке и запустила ее в другой конец комнаты.
— Поверить не могу, что ты купила такую книгу.
— Эй! — Кейт попыталась сесть, но матрас изменил форму, и по нему словно побежали волны. — Представляешь, он привязал девушку к изголовью кровати. Я только хотела выяснить…
— Мы идем на вечеринку, Кейт. Хватит романов! Кстати, имей в виду, привязывать женщину к кровати — это извращение.
— Да, — тихо произнесла Кейт, нахмурившись. — Я знаю, но…
— Никаких «но». Одевайся!
— Хорошо, хорошо! — Кейт принялась перебирать вещи, приготовленные для нее Талли — джинсы «Джордан» и облегающий топ бронзового цвета. — Моя мама умрет, если узнает, что я вышла в таком виде из дома.
Талли промолчала. Лучше бы ей не слышать этих слов! Миссис Муларки была последней, о ком ей хотелось бы сейчас вспомнить. Она постаралась сосредоточиться на собственном прикиде: джинсы, розовый трикотажный топ, синие босоножки на платформе с завязками. Тряхнув головой, она расчесала волосы, стараясь придать им дополнительный объем, затем обрызгала их таким количеством лака, что им вполне можно было поймать муху на лету. Оставшись довольной своим видом, она повернулась к Кейт:
— А ты…
Кейт, уже переодетая для вечеринки, лежала на кровати и снова читала.
— Ты выглядишь душераздирающе, — заявила Талли.
Кейт перевернулась на спину и улыбнулась:
— Я — романтик по натуре, Талли. Я не шучу.
Талли снова отобрала у Кейт книгу. Она не смогла бы объяснить почему, но все это начинало по-настоящему ее злить. Наверное, дело было в непрошибаемом идеализме подруги. Как можно было, зная жизнь Талли, верить в чудеса из сказок?
Не глядя, следует ли за ней подруга, Талли направилась в гараж, распахнула дверцу машины и скользнула на потрескавшееся кожаное сиденье «Королевы Виктории», принадлежавшей ее бабушке. Не обращая внимания на то, что загрубевшая кожа впивалась в ее тело, Талли захлопнула дверцу.