Пугающая скорость ракшаса, ужасающая интимность его неистового нападения, неспособность мистера Санчеса к сопротивлению, перекатывание кадыка в выгнувшемся дугой горле слепца, будто он проглатывал крик за криком, которые не могли прорваться сквозь вакуум, создаваемый всасывающим ртом демона… это отвратительное зрелище вызвало у Падмини воспоминания о давнишних детских страхах, вдохнуло в них новую жизнь, и они разбежались по ее телу, заставляя трепетать каждый нерв.
Наверное, прошло только две, максимум три секунды после того, как лучи фонариков в руках доктора Игниса и мистера Кинсли скрестились на лице демона, прежде чем мистер Хокс начал действовать. Рванулся вперед, держа пистолет обеими руками. Когда он приблизился, глаза ракшаса округлились, широко раскрывшись. Демон оторвал рот ото рта мистера Санчеса, вытаскивая из него серый блестящий язык, такой длинный, цилиндрический и странный, что, возможно, это был совсем и не язык. Одна шестипалая рука освободила подбородок, другая — волосы слепого мужчины. Но при всей стремительности демона, Хокс его опередил. Успел приставить дуло пистолета к гладкому серому черепу и дважды нажал на спусковой крючок, прежде чем ракшас успел прыгнуть на него.
Когда выстрелы грохотом пронеслись по коридору, темное вещество выплеснулось на стену. Демона сбросило с мистера Санчеса, который повалился на левый бок. Мистер Хокс прошел мимо слепого и трижды выстрелил в грудь нападавшего, пусть даже двух первых пуль, похоже, хватило для того, чтобы убить чудовище.
На мгновение Падмини не могла сдвинуться с места, и не потому, что ее испугало насилие. В тот момент, когда ствол пистолета прижимался к голове ракшаса и он закатил широко раскрывшиеся глаза, ей показалось, что лицо демона напоминает ей человека, которого она знала. Прогремели выстрелы, демон умер, и лишь потом Падмини вспомнила имя. Подумала, что заметила сходство лица демона с лицом мисс Холландер, очаровательной Салли Холландер, которая работала у сестер Капп и жила одна в квартире «1-В». Должно быть, она ошиблась, потрясенная случившимся, сбитая с толку скрещенными лучами фонарей, который направляли на демона доктор Игнис и мистер Кинсли.
Она подошла к мистеру Санчесу, опустилась рядом на колени, так же, как Том Трэн. Слепой не умер, но его, похоже, парализовало, только мышцы не расслабились, а, наоборот, напряглись, словно он яростно сопротивлялся чьему-то нажиму.
Его искусственные глаза — не стеклянные, пластиковые, выглядевшие как настоящие, при жизни никогда не фиксировались на ней, когда она с ним разговаривала. Теперь же, когда она произнесла его имя, глаза заметались из стороны в сторону, словно он полностью потерял ориентацию и по голосу не мог определить ее местонахождение. Когда она положила руку ему на плечо и вновь произнесла имя слепого, сочетание прикосновения и голоса позволило ему сориентироваться. Ничего не видящие глаза перестали бегать и повернулись к ее лицу.
Челюсть его отвисла, он не мог произнести ни слова. На губах блестело что-то темное, влажное и густое, и поначалу Падмини подумала, что это кровь. Но тут же мистер Кинсли, наклонившись, направил луч фонаря на лицо бедного мистера Санчеса, и она увидела, что субстанция эта не красная, а серая, разных оттенков, по большей части свинцового цвета, с вкраплениями серебра.
— Будьте осторожны, — резким голосом предупредил мистер Хокс, поднимаясь над телом демона. — Не прикасайтесь к Хулиану, держитесь от него подальше.
— Ему плохо, — возразила Падмини. — Он нуждается в помощи.
— Мы не знаем, в чем он нуждается.
Это заявление показалось Падмини бессмысленным, но, не успев спросить, что он хотел этим сказать, она увидела, что серая, поблескивающая серебром вязкая жижа на губах слепца движется, не стекает вниз, а ползет по верхней губе к ноздрям, а с нижней губы — по щеке, словно что-то живое.
Уинни
В излучаемом грибами свете верхний этаж заброшенной двухуровневой квартиры Гэри Дея казался обиталищем призраков, и не потому, что его ждало там что-то страшное. Может, и не ждало, но могло ждать, прячась за каждым углом, укрываясь в густых тенях. Уинни видел горбунов с раздутыми головами, пугал, которые пробрались сюда с кукурузных полей, фигуры в рясах с капюшонами. Но они всегда таяли, вероятно, потому, что рождались его фантазией, а может, обходили его сзади, чтобы наброситься, когда он чуть потеряет бдительность, как это бывает в фильмах, когда топор опускался на голову героя примерно через четыре секунды после того, как тот уже думал, что худшее позади.