Через какое-то время он знал, как избавиться от тела. Единственная сложность заключалась в убийстве охранника, дежурившего в настоящий момент на посту службы безопасности в подвале.
Убить не составляло труда. Но получалось, что это будет второе убийство, за которое Микки никто бы не заплатил. Это ему не нравилось. Если бы информация о том, что он убивает забесплатно, дошла до людей, которые пользовались его услугами, они могли решить, что он уже не тот профессионал, которому можно доверять. Они могли даже заказать его.
Для того чтобы наслаждаться самыми острыми ощущениями, которые только мог предложить этот мир, необходимо получить доступ в определенный круг, стать одним из тех, кто имеет возможность делать все, что заблагорассудится, и располагать богатством, которое может оплатить самые экзотические желания. Мать научила его: чтобы достигнуть такого положения и стать неподсудным для обычных законов, нужно стать полезным для Избранных, класса, к которому она принадлежала.
Так же, как его мать, он убивал людей, чтобы стать полезным. Она пользовалась не стрелковым оружием или гарротой, а словами — версиями, анализом, тонкой ложью. Его мать убивала репутации. Уничтожала людей интеллектуально, эмоционально. И всегда радовалась, видя их мертвыми, если они совершали самоубийство или умирали от смертельной болезни. Но самолично она не нажимала на спусковой крючок, не всаживала нож, не устанавливала время на часовом механизме бомбы.
Микки решил, что оставит тело охранника там, где наметил оставить тело Джерри. К тому времени, когда тела найдут, если найдут, останется от них слишком мало, и никто не узнает, как эти двое умерли.
И едва он принял решение, перед мысленным взором Микки, что стало для него сюрпризом, дразня его, возникли эротические образы. В «Пендлтоне» жила женщина, которую он находил невероятно сексуальной. Но он не мог купить секс со Спаркл Сайкс, потому что она не нуждалась в деньгах. Ее дочка тоже ему нравилась. Они напоминали ему официантку Мэллори и ее младшую сестру, двоих из первых трех его жертв. Ностальгия охватила его. Он дал себе зарок не заниматься сексом с женщиной перед тем, как ее убить. Слишком рискованно. Но, если избавиться от тел Джерри и охранника будет так просто, как он рассчитывал, почему не пофантазировать о том, что он как-нибудь сделает с матерью и дочерью Сайкс, прежде чем избавиться от них тем же способом. Грезить наяву нравилось всем.
Вдохновленный, он убрал трусики и нижнее белье. Вернул сумку на верхнюю полку стенного шкафа.
Надел носки. Из кашемировой пряжи. Пальцы, после педикюра, чувствовали себя в них очень уютно.
В мудрости своей ты однажды заметил: «Зачем нам нужны боги, если мы сами станем богами?»
Я, однако, уверено, что для тебя со временем станет ясно: мир, населенный богами, будет таким же неорганизованным, как мир, полный обычных людей во всем их безумном разнообразии. Греки придумали множество богов и полубогов. И нельзя забывать о ревности и соперничестве, процветавших среди обитателей горы Олимп. Люди точно так же, как боги, могут превратить мир в один огромный Олимп в постоянной кутерьме сверхъестественных событий.
Я — Одно. Мне не нужны ни люди, ни боги. Уничтожив первых, я уничтожу и вторых.
Представь себе того, кто убивает, чтобы жить, и кто убил своего брата, как некогда Каин убил Авеля. Он считает, что ни один бог не осудит его. Он говорит, что ощущения — это все, и это единственное, в чем он прав. Он понимает правду жизни лучше, чем любой другой обитатель «Пендлтона». Если бы существовал человек, которого я согласился бы помиловать, так это мог быть только он. Но помилование — идея, свойственная слабакам. А я не слабак.
Здание уже трясет.
Нынешние обитатели «Пендлтона» скоро предстанут передо мной, словно колосья пшеницы, ожидающие серпа. Если бы в моих венах бежала кровь, я бы испытывало восторг от ожидания приближающейся жатвы, но крови во мне нет, и я не подвержено кровавым страстям.
Я принесу им боль, я ввергну их в отчаяние, я их убью, не впадая в экстаз, который, убивая, может испытывать человек, но сделаю все эффективно и во имя собственных интересов, чтобы гарантировать, что только я увижу, как погаснет солнце и мир погрузится во тьму.
Глава 21
Здесь и там
Свидетель
Холодный дождь стекал по высоким, поднимающимся над крышей трубам, превращенным в точильные бруски, на которых ветер, тонко посвистывая, затачивал себя, и даже здесь строители не обошлись без архитектурных излишеств, пусть никто не мог их увидеть. Все трубы заканчивались резной окантовкой, каждую из четырех сторон трубы украшал овальный известняковый медальон с выгравированными буквами «БВ», от «Белла-Висты».