- Я понимаю, он и Ваш родственник, - имя мужчины не как не хотело слезать с языка. - Но мне – не муж. Не муж! И не называйте его так. - Непроизвольно споткнулась на слове. И попросила. - Пожалуйста. И раз от этого брака только беда, то может и к лучшему произошедщее? Получается: что ушёл, что бросил. Может на свои места всё встанет?
- Нет, не лучше. Между Макведом и Миналь истинная любовь была. И ниточка этой любви до сих пор не оборвана, понимаешь? И не оборвётся. Поэтому и разрывается Маквед от ревности. Даже опоенный и заговоренный, он ревнует.
- Почему? По логике, раз нет его истинной, - а я не в счёт, - значит, и этой «ниточке» конец!
- А разве он не проявил к «тебе» ревность?
Я передёрнула плечами:
- Он просто не в себе был. Не успел рассмотреть. Не почувствовал. Не дала я ему возможности долго меня «рассматривать». А так бы…
- Нет, милая. Не почувствовал, потому что проклятие не дало. Проклятию, что ты, что истинная Миналь – все одно. Оно на тело воздействует, а до сознания ему дела нет.
- Но Маквед ведь может определить, что я – не его жена. Он же не безмозглое проклятие! И как снять-то его, проклятие это?
- Наша верховная знала, как снимать, да давно она пропала. А в нынешнем состоянии Маквед подмены не определит. А вот коли спадёт с него всё опоение, вот тогда… даже не знаю… У нас за подмену души смертью карают.
Я похолодела: с какой стороны не глянь – всё подстава!
- Да не бледней ты, не бледней. Подмену ещё доказать надо. И что со злым умыслом. И Маквед не скоро приедет. Главное, чтобы те ведьмы – соседушки твои и Ведина не прознали. А там, смотри, и наладится всё.
Я так не думала. Муж свою жену всегда узнает. Тем более, эта их ниточка… Я совсем расстроилась.
- Что делать-то думаешь, душа залётная? – Ведина осторожно похлопала меня по ладони, возвращая в здесь и сейчас.
«Залётная»? Верное определение, да только в ведьминские игры играть я не намерена. И сюда я не напрашивалась. И детей в обиду не дам. Не жили они в наших подъездах, где каждый сосед чем-то да насолил другому соседу, а бабули у подъезда научат ремеслу выживания любого. Еще посмотрим, кто кого.
Глава 9
Перво-наперво я обошла свое новое хозяйство: что, где, как? Везде царили разруха и запустение, а в голове все кружились отрывки недавнего разговора. Без свидетелей оглядела себя в зеркале. Детально. Подавила очередной шок: м-да, ужас ужасный ужасом прикрытый. Помятуя земную истину, что шопинг успокаивает нервы, решила адаптировать аксиому к реалиям нового мира и серьёзно покопаться в сундуках – а вдруг(!), - а именно, перетрусить, посмотреть, а то ведь собирались к бабуле спешно.
Выводы сделала не утешительные, но с чего-то нужно начинать, а то ведь я по всем прогнозам здесь надолго застряла, а может и навсегда. И решила я начать с семейного совета…
За стареньким столом Тоннар сидел по правую руку как старший мужчина в доме, от чего преисполнился достоинством и недетской суровостью. С усилием давила улыбку, едва не насаживая ладонь на свежеподрезанные ногти. Поцарапанная ладонь (пилочки не нашлось, а руки, как-никак, показатель женственности, пусть и запущенной) заживет, а дать мальчику усомниться в его важности – разрушить едва выстаивающиеся отношения между нами. На левой руке снова висел Нораш, а Миата и Тамис хлопали испуганными глазенками напротив.
- Так, ребята… теперь я - ваша мама, - решила не обманывать детей и расставить все точки в начале странного квеста. И если Тоннар во мне сразу чужачку признал, то рано или поздно, это заметят и остальные дети. А так, все по-честному. Дети – они такие, честность любят.
Девочки смотрели, не отрываясь. Тоннар молчал. Нораш сопел на ухо, наматывая мои волосы на пальчики. Больно, однако…
- Так уж случилось, что маму вашу уже не вернуть…
- Мама, - позвал Нораш, доверительно заглядывая мне в глаза.
Улыбнулась малышу и продолжила:
- … как и меня в мой дом. Но кто-то в вашем мире решил дать нам шанс выжить вместе.
И снова сопение в ухо, от которого мурашки по телу побежали.
- И ваша бабушка с этим согласна, - закончила я вступительную речь перед новой семьей.
Маска строгой мочаливости не покинула детское лицо Тоннара, зато Нораш счастливо пробормотал «мама» и крепко прижался ко мне. Поведение малыша не переставало смущать: неужели он не чувствует? Я погладила его по макушке. Мне невдомек было правильно ли я поступаю и нормально ли такое поведение ребенка с чужим человеком? Но оттолкнуть, осадить - вот это точно было бы неправильно.
- Все хорошо, малыш. Я рядом.