В старом сундуке, на который указала старшая девочка, отыскалась кое-какие тряпки, сменка – малокалиберная одёжка и на меня кое-что нашлось. На детской одежде от заплаток места живого не было, да и платьишко для меня видало времена получше; и чуть более пристойного вида чепец – ну да, это не тот предмет убранства, что может протереться от носки, разве что полинять и выйти из моды. Порадовало, что сменная одежда оказалась чистой. Несмотря на такую бедность, женщина, в чьём теле я оказалась, старалась, как могла, поэтому к бабуле мы шли в более-менее пристойном виде. Мне новый наряд не нравился. В моём мире все проще, короче и легче. Но платье, в котором я была вчера, имело вид, словно мной пол протирали. Как знать, как всё повернётся. Не стоит сходу против себя настраивать родственницу.
- А бабушка по отцовской или маминой линии? – допытывалась я по дороге в гости у старшей девочки. Архиважный вопрос, по моему мнению. После слов Тоннара, девочка меня немного сторонилась, приглядывалась, словно сравнивала. И даже её минутный страх и моя помощь в лечении брата дистанцию между нами не сократила. Дети любят честность, и я не стала вводить её в заблуждение.
- Просто бабушка, - ответила она, сбившись с шага после моего вопроса, и вздохнула, будто мысленно пришла к какому-то решению.
Я чертыхнулась про себя. Неужели проще нельзя было спросить? И больше не допытывалась. Глупо. Сама понимаю, что глупо, что передо мной не просто дети, а дети инопланетные, иномирные. И прежде чем вопросы им задавать, сто раз подумать нужно, как именно. Хотелось треснуться головой о стенку. А потом ещё раз. Вроде не дура, а постоянно лажаю. Но главное, что я для себя решила, что не стану и пытаться, что-то скрывать от этих детей, обманывать. По возможности, конечно. Зачем им, например, знать все подоплёки «отцовской злобы»? А в остальном… М-да, придётся разбираться на месте. Подумала ещё, что было бы неплохо, если бы бабушка оказалась маминой родственницей. Утверждение спорное. Согласна. Не известно, что может учудить «родственница», узнай, что тело её внучки заняла чужая душа. Как бы изгонять не принялась. С другой стороны, если это бабушка «муженька», то… здесь, как карты лягут. Всё зависит от отношения бабули к бедной супруге внучка. Или к нему самому. Придётся держать ухо востро. И никак иначе. Так «балансировать на лезвии ножа» мне ещё не приходилось.
По дороге нас провожали любопытные глаза из каждой подворотни. От всего спектра эмоций, ползущих за нами по пятам, словно щупальца спрута, было неуютно… и зло. Да, разозлилась я конкретно, даже зубы свело: «Да что же это такое? Цирк на перекладине? Что за люди-то такие?»
Но огрызаться я не торопилась. Местные тётки поди глазастее детворы будут. Раскусят с полуслова. Поэтому шла молча, пряча взгляд, кривя губы в неуверенной улыбке . Наверное, именно так должна была идти забитая и брошенная магичка.
Глава 6
Бабуля жила в отдалении от всего человеческого. При виде ветхой избушки меня посетили странные мысли: а не на курьих ли лапах этот домишко? Но нет, лап не наблюдалось. И вблизи домик был ещё вполне прочным.
- Тоннар, - я запнулась, когда мальчик оглянулся. – А скажи, как меня зовут?
И вот вроде взрослая я уже, а некоторые моменты просто, как вода сквозь пальцы. Можно же было раньше выяснить, но всё так навалилось сразу. - растерялась. Не подумала. В нашем мире говорят: мама трех и больше детей – спецназ в юбке. Я же себя больше потеряшкой ощущала. Какой там спецназ, раз элементарные вещи не удосужилась разузнать заранее. Вот и в глазах мальчишки что-то такое прочла.
Ну, да ладно. Я - тётя уже взрослая. Прикидываться памяти лишённой ни перед детьми, ни перед их бабулей смысла не видела. Вон, мальчиша меня на раз-два раскусил, а умудрённая жизнью женщина и того быстрее, думаю. Не зря Тоннар меня к ней сводить решил. Ох, не зря. Моя неискренность перед человеком, которого они уважают, только оттолкнёт их от меня. Всех. И сразу. Скорее всего. А вот воззвать к их поддержке… Дети такое чувствуют - ложь, доверие, откровенность. Чувствуют и ценят, когда всё по-честному.
Подумать то я об этом подумала, а как всё сложится, одному проведению известно. Ох, как же тяжела жизнь попаданки! Да еще в такие условия. Ногти впились в кожу ладоней – а вроде у меня другой выход есть.
- Маму зовут… звали Миналь, - мальчишка словно споткнулся. В его глазах впервые блеснула слеза. Он отвернулся. У меня даже слов не нашлось: когда побитого «лечила» - ни слезинки или всхлипа от него не было, а тут…Может обнять? - Меня Вы знаете, как звать. – Тем временем продолжил Тоннар, и я передумала делать лишние движения. Мало ли как мальчик к этому отнесётся – всё-таки я ему чужая. – Сестёр – Тамис и Миата. – Он поочерёдно указал на старшую с тёмно-каштановыми волосами и младшую, в шевелюру которой затесался медный оттенок.- Брата зовут Нораш. – Тоннар серьёзно посмотрел на брата, мёртвой хваткой вцепившегося в юбку моего наряда, и нахмурился. Малыш сделал шаг ближе ко мне и затерялся в складках юбки.