В глазах темнело или же это свет окончательно скрывается за горизонтом – я не знала. Последним нечеловеческим рывком я ныряю в черную дымку и облегченно закрываю глаза.
– Ты справилась, девочка. Ты справилась, как справлялась до этого и будет справляться после. Горжусь тобой... – голос звучал совсем рядом, но я чисто физически не смогла предпринять какого-либо действия.
«Я справилась...» – последняя мысль тонет в такой уже привычной Тьме.
***
Ко мне из тени вышла изящная женщина. Длинные смоляные волосы доходили до пола, но каким-то невероятным образом не касались его. Черное платье красивой волной облегало ее тело и ниспадало к ногам женщины. Походка была мне неуловимо знакома, но я никак не могла за это зацепиться до тех пор, пока не услышала голос:
– Вот мы и встретились, девочка моя... – и столько нежности и искренней радости, перемешанной с облегчением, было в этом знакомом голосе. Рокот грома сменился чарующим журчанием горной реки.
– Мама... – голос был хриплым и надломленным. – Я думала, больше не увижу тебя. Я брежу? Ты умерла... – во мне бурлил целый вулкан различных эмоций. Сомнение, счастье, разочарование и гнев. – Ты... Ты бросила меня. Бросила, когда нужна была больше всего на свете. Я думала, умру вслед за тобой. За что? – я сорвалась на крик. Я не понимала, почему кричу. Почему испытываюсь столько эмоций. Руки сжались в кулаки, вдавливая ногти в кожу ладоней.
Мама оказалось рядом, совершив какой-то удивительный маневр. Ее рука потянулась ко мне, но остановилась на половине пути. На лице была черная непроницаемая маска, из-за которой я не могла видеть глаза самого важного и близкого человека в моей жизни.
– Кто сделал тебя такой? Почему так, родная? – игнорируя мои вопросы, мама шепотом задавала свои. Смысл я не понимала, потому что яростно сражалась с эмоциями внутри меня. Мама тряхнула головой, как делать умела только она, и прервала мои терзания. – У нас мало времени. Запомни, будь сильной, покажи им, кто ты и что из себя представляешь. Дай им понять, что ты – единственная достойная. И не ищи меня. Я приду, но позже. Я найду тебя сама. Dalharil elghinn, не сдерживай в себе то, что вернет было величие. Прощай, Ussta ilinsar. Мы встретимся, обещаю, – мама осторожно коснулась двумя пальцами моего лба. Веки отяжелили и отрезали меня от мира.
***
В этот раз пробуждение не было безболезненным. Я ощущала это каждой клеточкой своего организма. Конечности как будто закостенели и скрючились. Я напоминала себе старую дряхлую старуху. Хотя все могло оказаться и так, ведь я не знаю, сколько не приходила в себя.
В голове обрывками возникали странные, абсолютно не имеющие связи с реальностью, воспоминания: Кирилл, лежащий на полу сломанной куклой; странное марево и мама...
Занятая мыслями, я не сразу прислушалась к обстановке вокруг. Привычного писка медицинских аппаратов я не слышала, а вот тихое бормотание в отдалении от меня – отчетливо.
– Не может быть... Она самозванка? Нет, артефакты не ошибаются... – взволнованный шепот обрывками долетал до моих ушей.
Глаза открывались тяжело, как будто бы мои веки придавливали неподъемными камнями. Фокусировать взгляд получилось далеко не с первого раза, однако, когда я смогла, обстановка вокруг меня очень удивила.
Комната не была похожа на привычную мне палату, из-за чего в душе появилось здоровое недоумение. Стены, полы и потолок были отделаны черными материалами, которые явно стоили баснословных денег. Рывками я оглядела помещение и не нашла ни одного намека на входную дверь, что давало мне повод задуматься над невозможностью побега.
Сказать, что «палата» была странной – ничего не сказать. Мое подсознание разделилось на две абсолютно противоположные части: одна с умиротворением принимала данную ситуацию, считая, что мы дома, другая же – с ужасном перебирала все возможные варианты попадания сюда. Возможно, я просто в коме? Или же это бредовые фантазии моего нездорового подсознания?
Моя вынужденная обездвиженность дала мне время на принятие обстоятельств, в которых я оказалась. Я смогла успокоиться и разглядеть двух мужчин в серых балахонах. Они сидели за небольшим квадратным столом, полностью забитым какими-то камнями и бумагами. По центру стояли несколько колб со странным содержимым, о котором мне было не особо интересно что-либо узнавать.