В универмаге наверху я
Купил сибирскую доху я,
Но дал, как видно, маху я:
Доха не греет… абсолютно.
Из боя вынесли два трупа:
Один с откушенной… рукою,
Другой с измятою косою,
С полой разорванной до пупа.
Я ХОЧУ ТЕБЯ
Я хочу, чтоб постоянно,
В жизни и во сне,
Ты была со мною рядом,
Ты была при мне,
Чтобы каждую минуту
Сразу мог сказать:
Я хочу тебя, мне мало,
Я хочу опять!
Пусть соседи за стеною,
И скрипит кровать,
Только б ты была со мною,
Мне на все плевать,
Только б, вставши утром рано,
Сразу мог сказать:
Я хочу тебя, мне мало,
Я хочу опять!
Надоела мне девчонка.
Я от ней ушел,
Отыскал кацо красивый
И к нему пришел:
Если ты не спал с мужчиной,
Что ж, я научу —
Повернись ко мне спиною,
Ах, как я хочу!
Пошатался я по свету
И к врачу пришел,
И в глазах его суровый
Приговор прочел:
Я прочел, что даже, может,
В жизни никогда
Никому сказать не сможешь
«Я хочу тебя!»
* * *
Шумит, ликует Ленинград,
Народ на улицах пестреет,
И только слышно «бога мать!»,
И солнце жарко в жопу греет.
Из ресторана вышла блядь,
Глаза ее посоловели,
Она сказала «бога мать!»,
И села срать среди аллеи.
Цыганка старая поет,
Задрав подол, на тротуаре,
А молодой сидит и бьет
Огромным хуем по гитаре.
Там старый цыган, сняв штаны,
На тротуаре бьет чечетку,
А там какой-то сукин сын
Ебет свою родную тетку.
Еврей ебет собаку в глаз —
Какой позор для человека! —
Грузин шурует хуем в таз,
А кто-то давится от смеха.
Ебется вошь, ебется гнида,
Ебется тетка Степанида,
Ебется северный олень,
Ебутся все, кому не лень.
* * *
Как на Невском проспекте у бара,
Где легавый свой пост охранял,
Там в углу, притаившись, на пару
Николай полупьяный стоял.
Перед ним на коленях Тамара,
Проститутка из бара была,
Она что-то ему говорила,
На глазах показалась слеза.
«Ох, не мучь меня, Коля, не мучай,
Ох, зачем же ты мучишь меня?
Знаю я, у тебя есть другая,
Все равно не гони от себя!»
«Не живите вы, девки, в деревне,
Приезжайте вы к нам в Ленинград.
Познакомьтесь сначала с ребятами:
Они вас препроводят в бардак.
В бардаке поебетесь с китайцем,
На хую он засунет бубон,
А за этот за самый бубончик
Вылетай с бардака на хуй вон.
И теперь вот сиди под забором,
С удивленьем пизду подтирай,
А она разлилась, как тарелка,
Хоть сметану на ней собирай».
* * *
Океан ворчит угрюмо,
Шумно бьет волной в борта.
По волнам несется шхуна
«Бранденбургская звезда».
Это шхуна капитана
Джо Кровавое Яйцо.
Словно жопа павиана —
Капитаново лицо.
Руки — словно две дубины.
Нос повернут на восток.
Хуй, большая колбасина,
Еле влазит между ног.
Раз попалась молодуха
Лет под восемьдесят пять.
Он ударом мощным в ухо
Уложил ее в кровать.
Толстожопая скотина,
Хуй зажав промежду ног,
Оторвала половину.
Он взревел, как носорог.
Вслед раздался голос страшный —
Это старый капитан,
Увидав корабль вражий,
Благим матом заорал.
«Что вы, бляди, следом прете,
Что вы, ебанные в рот,
Поебаться не даете.
Заеби вас кашалот!»
И от этаких укоров
Всех прошил холодный пот,
И в бардак без разговоров
Уебал весь вражий флот.
Океан ворчит угрюмо.
Шумно бьет волна в борта.
По волнам несется шхуна
«Бранденбургская звезда».