БУТЫЛКА ВИНА
Раз в московском кабаке
Раз в московском кабаке сидели (ели, ели).
Гришка Лавренев туда попал.
А когда по пьянке окосели,
Он нас в Фергану завербовал.
Припев:
Края — далекие, поля — широкие,
Там, где от солнца дохнут рысаки.
Без вин, без курева — житья культурного…
За что забрал, начальник? Отпусти!
Нас в вагон товарный посадили (или, или),
Пожелав счастливого пути.
Документами нас всех снабдили,
А потом сказали нам «прости»
Припев.
Через день прикончили мы водку (одку, одку),
Кончился и спирт, и самогон.
И тогда вливать мы стали в глотку
Политуру и одеколон.
Припев.
Мы по назначению поспели (еле, еле),
Пьяные мы к месту побрели.
Только зря тогда мы пропотели.
Ничего тогда мы не нашли.
Припев.
Год прошел, и кончилась работа (ота, ота).
А мы еще не начали сезон.
И каких-то новых обормотов
На путях товарный ждет вагон.
Припев:
Края — далекие, поля — широкие,
Там, где от солнца дохнут рысаки.
Без вин, без курева житья культурного…
За что забрал, начальник? Отпусти!
Али-Баба
На дальнем юге в городе Стамбуле,
В столице Турции Али-Баба живет.
Танцует румбу в баре ресторана,
А с ним танцует румбу весь народ.
Припев:
Али-Баба!
Смотри, какая баба!
Она танцует, ворует,
Смеется и поет.
Когда же полночь в баре наступает,
И все вповалку пьяные лежат.
Али-Баба сосисками рыгает,
И по-турецки пьяные кричат:
Припев.
Но как-то вдруг Али-Баба скончался
И вскоре был на кладбище зарыт,
И весь Стамбул от горя содрогался,
Но все же был он водкою обмыт.
Припев.
На минаретах всё муэдзины лают,
И солнце льет свой черноморский душ.
Али-Бабу пропойцы поминают,
Валяясь среди мутных желтых луж.
Припев:
Али-Баба!
Смотри, какая баба!
Она танцует, ворует,
Смеется и поет.
На Дерибасовской
На Дерибасовской открылася пивная.
Там собиралася компания блатная.
Там были девочки Маруся, Роза, Рая
И ихний спутник Васька Шмаровоз.
Тот Васька был вполне приличный, милый мальчик,
Который ездил побираться в город Нальчик
И возвращался на машине марки Форда,
И шил костюмы элегантно, как у лорда.
Походкой ровною под коммивояжера
Являлся каждый вечер сам король моншера.
Махнув оркестру повелительно рукою,
Он говорил: «Одно свиное отбивное!»
Но вот вошла в пивную Роза Молдаванка,
Прекрасная, как тая древняя вакханка,
И с ней вошел ее всегдавишний попутчик
И спутник жизни Васька Шмаровоз.
Держась за тохес, словно ручку у трамвая,
Он говорил: «О моя Роза дорогая!
Я вас прошу, нет — я вас просто умоляю
Сплясать со мной мое прощальное танго».
Но тут Арончик пригласил ее на танец,
Он был для нас тогда почти что иностранец.
Он пригласил ее галантерейно очень
И посмотрел на Шмаровоза между прочим.
Красотка Роза танцевать с ним не хотела,
Она и с Ваською достаточно вспотела.
Но улыбнулася в ответ красотка Роза,
И закраснелась морда Васьки Шмаровоза.
И он сказал в изысканной манере:
«Я б вам советовал пришвартоваться к Мэри,
Чтоб мне в дальнейшем не обидеть вашу маму»,
И отошел, надвинув белую панаму.
Услышал реплику маркер известный, Моня,
О чей хребет сломали кий в кафе «Бонтоне», —
Побочный сын мадам Олешкер, тети Песи, —
Известной бандерши в красавице Одессе.