Если вдумываться в свои действия, можно напутать чего-нибудь. Пускай тело само работает, главное сообщили, а там поймём сами. Да и чего боятся, сорвусь, ничего страшного, только шуму наделаю, но выживу.
— Сначала спускается Харп — его не жалко, потом Кирика, если что, добьёт Харпа, чтоб не мучился, и последние мы, — ухмыляясь, сказал двемер.
— Ну спасибо, прям чувствую заботу, — усмехнулся я.
— А то, цени, всё пшёл, — толкнул он меня.
Мгновение свободного падения, рука сама сжала нужный узелок и я, контролируя спуск, быстро коснулся почему-то мягкой поверхности пола.
Глава 15
Что-то мне это не нравится, пол не должен быть мягким, во всяком случае здесь. Магия Кирики, что успешно освещала пространство рядом с ней, едва хватало увидеть потолок. И до меня доходили жалкие крохи, которых не хватало, чтобы разобрать на чём я стою.
В голову лезли разные неприятные картинки возможной поверхности, от плотоядных растений, до живых стен. Была в моей жизни одна книга, где герой был вынужден проникнуть в пещеру, что облюбовал монстр, состоящий из плоти. Жил себе в центре пещеры и потихоньку рос, захватывая всё новые территории, буквально врастая в стены подземелья. Питался он тем, что попадёт на его плоть, растворяя жертву выделяемой через поры кислотой.
Как описывалось в книге, стоило сильно потревожить плоть, как она сразу начинала тебя переваривать, и по описанию ощущений героя, когда он ходил по этой биомассе, было похоже на то, что я сейчас ощущал под своими ногами. Так что я пожалуй буду стоять неподвижно, пока мне не спустят лампочку, так сказать, от греха подальше.
Начитаешься всякой жути, а потом в голову лезут ужастики. Ладно, хватит пугающих мыслей, следующей спускается Кирика, а вместе с ней и лампочка. А пока стою не двигаясь и вслушиваюсь в окружение. Отсюда мне хорошо было видно как девушка уверенно прыгнула, повиснув на веревке. Видимо делает это уже не в первый раз. Хотя тут ничего удивительного, даже простой путешественник, что ходит пешком из города в город, имеет приключений во много раз больше, нежели простой среднестатистический гражданин, чей маршрут — работа — дом — работа. Гулять нужно было больше, Харп!
— Подготовьтесь пока есть свет, начну спуск и шарик спустится за мной, — предупредила она Ровкрана с Иминией.
— Ясно, так, мелкая, цепляйся сейчас, да блин, не за лицо, вот, да так лучше, — донеслась до меня их возня.
— Всё, я пошла, — сказала девушка и начала спускаться.
Но стоило шарику осветить коридор, Кирика застыла с ужасом в глазах.
«Тут кто-то есть!» — подумал я, материализовав алебарду и окружая себя сгустками напитанной маны.
А вокруг таращились пустые глазницы черепов, груды костей вперемешку с шерстью сплошным ковром. Могильник. И я стою в самом его центре на куче останков. Мне посчастливилось встать именно на шерсть с подвяленной кожей, чуть в сторону и уже бы наткнулся на кость.
— Эй, ты чего там застряла? — поинтересовался Ровкран.
— А ты приглядись повнимательнее, — посоветовал я.
— А, ну а что вы ожидали? — не удивился двемер, — Горх, их задери, спускайся уже, они не кусаются.
— Подтверждаю, ибо мне отсюда видно лучше всех, — добавил я, пиная череп.
Сжав зубы, девушка осторожно спустилась вниз, с содроганием коснувшись ногами груды костей.
— Что с тобой, Кирика? Мы же уже ходили с тобой по таким кучкам. — спросил девушку, спустившийся двемер.
Иминия с явным интересом побежала осматривать могильник.
— Но то была нежить, и тогда я лично убивала их, — помотала она головой.
— Да то же самое, разве что эти какое-то время полежали, — не согласился Ровкран.
— Странные какие-то звери, — подала голосок Иминия.
Мы дружно уставились на неё — фея держала в руках череп без нижней челюсти. И действительно, странная форма, верх похож на человеческий, а вот ниже уровня глаз уже странности. Носовое отверстие шире и вытянуто, скулы сильно раздались в стороны. И буквально от ушей начинались зубы, тоже непривычной формы. Конусообразные, если обычно большая часть зубов плоские, то здесь всё одинаково конусом как у дельфина.
— Там челюсть нигде не завалялась? — спросил я фею.
Любопытно будет взглянуть на нее. Иминия, чуть покопавшись в куче останков, извлекла искомое. Первое, что мне напомнила форма — это челюсть акулы, изгибы очень похожи, с разницей в толщине. Эта более массивная и зубы в один ряд, но смотрят в разные стороны, что давало пугающее впечатление.
— Какая прелесть, — улыбнулся я.