Опасаясь за свою жизнь, Халла захрипел и инстинктивно задергался в отчаянных попытках освободиться. Но, даже не смотря на свою, достаточно серьезную физическую силу, сделать этого не смог.
Мер-хан какое — то время равнодушно наблюдал за его действиями, но, лишь до тех пор, пока сопротивление Халлы не стало ослабевать. Заметив это, владыка отвел свой взгляд. После чего, командующему сразу же стало легче и, сделав глубокий вдох, он закашлял.
Владыка Ксинхов отвернулся от него и вновь обратил внимание на стеклянную стену, по другую сторону которой, продолжали проводиться ужасающие эксперименты.
Стоявшие рядом с ним генералы, не успев до конца осмыслить произошедшее секунду назад, боязливо переглянулись.
— Ты можешь уйти, — безразлично произнес Мер-хан, — раз настолько слаб, что не в состоянии смотреть на это. Но больше не позволяй себе думать, что можешь указывать мне что делать! Тебе и всем остальным нужно уяснить одну простую истину. Тот, кто погибнет здесь сейчас или позже — это цена. Цена, которую нашему народу необходимо заплатить за свое перерождение.
И, когда это произойдет, а это произойдет, мы уже не будем просто великими Ксинхами, мы станем богами! Ради достижения этой цели, я уничтожу любого, кто встанет у меня на пути, запомни это!
Закончив, Мер-хан легким движением головы подал знак очередному солдату, ожидавшему перед входом в камеру, проходить внутрь.
В глазах бедняги лишь мельком, на секунду, проскользнуло ощущение безнадежности, но он быстро взял себя в руки и послушно кивнул в ответ своему господину. После чего, сделал вперед несколько шагов и приблизившись вплотную ко входу в куб, набрал на дисплее необходимые символы, отреагировав на которые, дверь бесшумно открылась.
Воин решительно сделал следующий шаг и прошел внутрь. Там он молча прилег на место, указанное ожидавшим его представителем ученых, и, уставившись в одну точку, где-то на потолке, принялся смиренно ожидать, что же уготовила ему судьба.
Встретивший его ученый, подошел ближе и, удалив часть доспехов, закрывающих грудь, положил на ее поверхность устройство. В корпус которого была встроена овальная емкость, с фиолетовой субстанцией внутри. Активировав аппарат, он отошел в сторону, а затем и вовсе покинул камеру, быстро закрыв за собой дверь.
Металлические щупальца, появившиеся из корпуса прибора, блеснули иглами и молниеносно вонзились в грудь лежащего воина. От резкой боли тот поморщился, но не издал ни единого недовольного звука.
Кожа на его груди, оставшаяся временно без влаги, начала медленно сморщиваться и высыхать под воздействием окружающей среды. Испытываемые, при этом, солдатом болевые ощущения стали только острее, но он все также продолжал вести себя невозмутимо.
Когда фиолетовая субстанция окончательно покинула устройство, щупальца-иглы вернулись на свое место в корпусе также быстро, как и появились. В свою очередь, Ксинх, вобравший в себя вещество, остался лежать. Он не сводил взгляда с той самой точки где-то на потолке и терпеливо ждал последствий.
Со стороны, по внешнему виду, можно было предположить, что он чувствует себя нормально и его самочувствию ничего не угрожает. Грудная клетка, размеренно поднимаясь вверх, а, затем, также плавно опускаясь вниз, лишь подтверждала данное предположение.
Присутствующие генералы в полной тишине внимательно следили за происходящим, не желая пропустить даже незначительную реакцию организма на введенное вещество. Но, поначалу, последствия инъекции никак себя не проявляли. Некоторым из них, даже стало казаться, что в этот раз, препарат вообще не возымел никакого действия.
Затянувшееся ожидание прервал голос Мер-хана, зазвучавший из ретранслятора внутри камеры и заставив собравшихся наблюдателей вздрогнуть:
— Солдат, ты можешь подняться на ноги?
Воин послушно встал и сделал несколько шагов к стеклянной стене, которая разделяла их. Поначалу складывалось впечатление, что с ним все в порядке и он чувствует себя хорошо. Но, внезапно для всех, его состояние изменилось. Солдат резко замер на месте и удивленно поднял свои ладони на уровень глаз, внимательно изучая, словно, неожиданно для себя, перестал их узнавать.
— Ты что-то почувствовал? — прозвучал вновь голос владыки.
Воин не ответил, только продолжал изумленно смотреть на свои пальцы. Ровно до того момента, пока удивление не сменилось испугом. А, следом, один за другим, они начали падать на пол. На лице их хозяина застыла гримаса боли и ужаса одновременно. Он вопросительно посмотрел на следивших за ним, сородичей и, в тот момент, одна из его ног хрустнула, словно сухая ветка, переломившись пополам.
Ксинх рухнул как подкошенный и, в очередной раз, с мольбой в глазах, бросил испуганный взгляд на своего господина, рассчитывая на помощь с его стороны. Но, ответной реакции не последовало.
Владыка их народа, наблюдая за мучениями слуги, даже не пошевелился. Ни один мускул не дрогнул на его лице и после того, как все тело солдата в один миг растворилось в воздухе, будто высохшая мумия.
Сохраняя все тоже невозмутимое выражение, Мер-хан проследил, как останки Ксинха постепенно превратились в пыль, а затем, под воздействием сквозняка, и вовсе исчезли в решетке вентиляционного люка.
Когда все окончательно закончилось, он также невозмутимо, развернулся вокруг своей оси и спокойно вышел из лаборатории.
Оставшиеся военачальники, не получив никакого приказа, растерянно перетаптывались на месте. Периодически, вопросительно посматривая на Халлу, как на старшего по званию. Надеялись, что он даст четкие указания по поводу дальнейших действий. Только вот Халла и сам до конца не понимал, что происходит и какой должен быть его следующий шаг.
— Думаю, на сегодня мы закончили. — нерешительно произнес он, немного придя в себя, и быстрым шагом покинул лабораторию, устремившись вслед за своим господином.
Пока Халла возвращался в жилую часть дворца, длинным, тусклым коридором, он вспомнил череду событий, произошедших за последние дни. Случилось многое. И пронеслось все так стремительно, что даже у видавшего виды воина, голова шла кругом. Кардинальные изменения привычной жизни вместе с неожиданным воскрешением господина, совершенно выбили его из колеи. Он буквально был измотан, как физически, так и морально, остро нуждаясь в отдыхе, как никогда раньше.
В подобных случаях, чтобы успокоиться и вернуть порядок своим мыслям, Халла всегда делал одно и тоже — плавал. Водная стихия, будучи родной для Ксинхов, являлась лучшим лекарством для любого представителя из их рода. И, каждый раз, принимая в объятия очередное свое дитя, она одновременно восстанавливала ему и тело, и дух.
Сейчас Ксинх желал именно такого исцеления. А так как конкретного приказа от господина он не получил, то решил, что может позволить себе немного расслабиться и набраться свежих сил, успокоив и собрав в воедино разрозненные мысли.
Спустившись в специализированный шлюз и сбросив тяжелые доспехи прямо перед энергетической завесой, отделявшей его от бескрайнего океана, Халла незамедлительно преодолел искусственный барьер и оказался во власти так любимой им стихии.
Первые минуты он даже не пытался использовать мышцы. Течение само подхватило своего сына и понесло сквозь прозрачную как стекло, водную гладь, легко огибая всевозможные препятствия.
Моментально тело полностью расслабилось, а мозг прояснился. Ощущение свободы, подаренное родной средой, полностью захватило его. И с каждым последующим мгновеньем все больше перерастало в эйфорию.
Какое-то время Халла подчинялся течению, но, затем, принялся помогать ему, сначала руками, а затем и ногами, постепенно, с каждым следующим движением, все сильнее увеличивая темп. И вскоре он уже не дрейфовал, а несся быстрее ветра, огибая встречающиеся на его пути рифы и подводные скалы. Он не останавливался ни на секунду, параллельно испытывая невообразимое удовольствие от слияния с могущественным миром.
Так продолжалось до тех пор, пока внезапно, что-то не привлекло внимание Ксинха, испугав и заставив резко остановиться. Затаив дыхание, Халла внимательно осмотрелся вокруг, но не заметил ничего подозрительного. Ничего, кроме темной толщи воды, повсюду окружавшей его.