Пока повелитель Ксинхов произносил последние слова, состояние Тария заметно ухудшилось. У него возникло ощущение, будто в голове растет нечто, наподобие стального шара, постоянно увеличивающееся в размерах и пытающееся тем самым разорвать ее на куски.
Подчиняясь инстинкту самосохранения, юноша захотел сжать виски, сдержать нарастающее напряжение, но руки, подчиняясь все той же неведомой силе, слушаться не желали, оставаясь, как и ноги, неподвижными и плотно прижатыми к корпусу истребителя.
Боль становилась все более невыносимой. Тарий уже не мог думать ни о чем другом, как схватиться за голову и удерживать изо всех сил, не позволяя разломиться пополам. Но по-прежнему не мог даже пошевелиться. Только хрипел, тужился и тяжело дышал.
На висках вздулись вены, а глаза налились красным и в конце концов, настал момент, когда от перенапряжения, из его носа потекла кровь, а зрачки медленно закатились вверх, давая Мер — хану понять, что сопротивление сломлено.
Еще немного и Тарий бы потерял сознание. Но, видимо, не желая подобного исхода, в последний момент владыка Ксинхов вдруг резко отвернулся, словно внезапно потерял интерес к измученному юноше. Лишившись невидимых оков, Митранг тут же рухнул на пол, лицом вниз, сильно ударившись о металлическую поверхность палубы. Сломанный нос выплеснул обильный поток крови и тот бойко ринулся из-под головы, собираясь в крохотную лужицу, рядом с телом и пачкая по пути волосы юноши. Тарий, потеряв сознание, замер и не шевелился, в то время как Мер — хан перевел свое внимание на генерала и, мягко переступая, не спеша подошел к нему.
— Ты разочаровал меня. — констатировал он, обращаясь к, когда — то преданному, слуге. — Раньше, ты себе не позволял столь непростительного поведения. Как ты вообще додумался притащить одного из этих выродков на мой корабль?
Генерал не ответил. Продолжая стоять на коленях, он даже не сразу заметил, что Мер — хан обращается именно к нему. Все что он делал тогда, так это смотрел в одну и ту же точку на лице мертвой девушки, не в силах признать, что она теперь мертва. А самое главное, зачем господину потребовалось губить ее?
— Я отдал тебе приказ и ждал его незамедлительного выполнения. Но, вместо того, чтобы исполнить мою волю, ты погубил три десятка, принадлежащих мне, воинов и вступил в союз с нашим заклятым врагом… В это трудно поверить, но, судя по всему, ты выжил из ума, Халла?
Генерал продолжал молчать, не проронив ни слова и не поднимая головы. Находясь в ступоре, растерянный Ксинх совершенно не обращал внимание на свое окружение и, если бы не планомерно вздымающаяся и опускающаяся грудь, можно было подумать, что он и вовсе лишился чувств.
Мер — хан некоторое время ожидал ответа на поставленный вопрос, но видя, что генерал не собирается реагировать, он, рассвирепев от такой наглости, не выдержал и нанес воину в грудь сильнейший удар ногой. Ксинха отбросило на несколько метров, но этого оказалось недостаточно потерявшему хладнокровие, Мер-хану. Бросившись следом, он схватил слугу за горло и, резко дернул вверх, заставив посмотреть на себя:
— Ты не слышал меня, Халла?! Я требую ответа немедленно, солдат!
Только после этого, генерал неспешно приподнял уставшие веки и безразлично посмотрел в черные глаза своего повелителя.
— Всю свою жизнь… — начал он говорить, тяжело дыша — … я служил ради одной цели — безоговорочного величия расы Ксинхов. Никогда прежде я не нарушал наших законов и свято чтил, унаследованные от предков, принципы. Не делал ничего подобного сам и не позволял другим. А, самое главное, я никогда, никого не предавал…
Не до конца понимая, к чему клонит по-видимому обезумевший генерал, Мер — хан брезгливым движением отпустил его доспехи и, выпрямившись в полный рост, удивленно уставился на воина.
— Избавь меня от этих россказней, Халла. Все эти ваши… принципы… пережитки прошлого. — холодным голосом произнес он. — С этого момента, от тебя больше не требуется следовать им. Все, чего я жду от солдат, присягнувших мне, так это беспрекословного выполнения приказов! И уж, что мне абсолютно не нужно, так это, чтобы мои воины цацкались с этими недобитками… — Мер — хан указал пальцем на лежащего без сознания, Митранга.
Генерал вяло проследил за его рукой, а затем с грустью, вновь взглянул на бесчувственное тело Салхи. Глубоко вздохнув и, собирая воедино остатки выдержки, он продолжил:
— Мы собирались использовать Митранга в качестве проводника. Он сам пришел к нам и предложил свои услуги. Рассчитывал выменять человека в обмен на свою жизнь и жизни сородичей, остатки которых также прячутся на этой планете.
— Вот значит, как… — лицо Мер — хана сначала удивленно вытянулось, а после, растянулось в злобной улыбке. Глаза ужасающе блеснули, — и он знает, где их найти? Хотя нет, не говори. Пожалуй, я догадаюсь сам. Они надеются укрыться на объекте Пларгов, не так ли?
* * *
Милина, тяжело опустившись, присела на самой верхней ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж храма Пларгов. Выпрямив одну ногу, а другую согнув поближе к груди, она облокотилась спиной на каменную стену и устало прикрыла глаза.
Как ни странно, но вместо пронизывающего холода, твердое покрытие, наоборот, излучало приятное тепло и постепенно проникая в уставшие мышцы, помогало расслабиться. В следствии чего, ощущая нарастающую плавной волной сладостную негу, кронпринцесса Митрангов откинула голову назад и позволила себе на время забыться.
Дальше, вглубь необычного строения она не пошла. По-крайней мере в ближайшее время делать ей этого совершенно не хотелось. И не только потому, что она элементарно устала, но и из-за непреодолимого желания побыть некоторое время одной, наедине со своими безрадостными мыслями.
Несколько минут назад Милина обстоятельно разъяснила соплеменникам как не заблудиться внутри храма и где, какие помещения у него находятся. После чего, каждый из Митрангов самостоятельно отправился на поиски наиболее необходимо ему в данный момент. Кто-то целенаправленно разыскивать пищу, а кто-то медикаменты для многочисленных раненых. Многие же просто ни о чем другом, как об отдыхе, не мечтали и не спеша разбрелись в надежде поскорее обзавестись подходящим для желанной цели, местом.
В свою очередь, закончив с пояснениями и проводив взглядом последнего удаляющегося Митранга, кронпринцесса тяжело выдохнула. Прислонившись спиной к ближайшей опоре, она медленно опустилась вдоль нее вниз, постепенно снимая напряжение с уставших и дико разболевшихся, ног.
Первое, что она подумала, как только осталась совершенно одна, вот и все. Их долгое и опасное путешествие, наконец, закончилось. У них получилось. И теперь, оглядываясь назад и вспоминая события, связанные с ним, можно было смело заявить, что выжившие Митранги сотворили невозможное. Практически чудо. Ведь несмотря ни на что, они ни только сумели вырваться из, казалось бы, смертельной ловушки созданной хитрым, жестоким врагом, но и, самое главное, уцелеть…
Оставался только один вопрос. Является ли финал таким безоблачным на самом деле? Закончился ли навалившийся на них кошмар?
По сути, именно осмысление свершившегося факта спасения должно бы принести облегчение, снимая груз ответственности и даря взамен удовлетворение от хотя и маленькой в масштабах войны, но все же, победы.
Как ей, так и остальным.
Да, к несчастью, спастись удалось не всем, а лишь малой части ее народа, но, те кто выжил, находились сейчас здесь, в безопасности. Под надежной защитой храма великих Пларгов. Где каждый из них, за долгое время, мог, наконец, вздохнуть спокойно. Ежеминутно не испытывая страха за сохранность собственной жизни и жизни своих близких.