Я долго смотрел ему вслед, пока маленькая зеленая фигура не растворилась в мареве пустыни.
Ночевали мы в корабле. Анрика выкопала в песке яму и отгородилась от меня обломками досок. Я почти не спал, лежал, смотрел на звезды сквозь дыру в обшивке и прислушивался к ночным шорохам. Глубокой ночью сквозь дыру заглянула огненная ящерица.
«Кыш!» – сказал я.
Ящерица потопталась у входа, щелкнула языком светящегося жука и ушла в пустыню. Лишь когда она исчезла, я подумал, что надо было ее застрелить и съесть на завтрак.
Я лежал и думал. Может быть, Анрика права и зря отправилась вместе со мной. «Я пойду с тобой, Дарен, хоть на край света, и не спорь».
«Ты все-таки решился», – сказал Стас в последний вечер, когда мы сидели на крыше каменного дома. Казалось, что мы снова в детстве, ведь точно так же мы сидели много лет назад, когда мечтали о будущей жизни.
«Ты погибнешь, дурак! И хуже того, что она погибнет вместе с тобой».
Я промолчал.
«Не совестно уводить с собой на смерть сироту? Вспомни судьбу своего отца. Хочешь сгинуть в пустыне, как и он? Молчишь? Нас становится все меньше, ты знаешь. Когда я стану вождем, для меня будет важен каждый человек. Оставайся, и я сделаю тебя свой правой рукой».
Я не отвечал, разглядывая пустыню. Далеко за прижавшимися к песку домами виднелась линия горизонта. Солнце уже спряталось, и горизонт светился багрово-кровавым цветом.
«А что, если я тебя не отпущу?» – спросил Стас.
«Тогда мне придется тебя убить», – ответил я.
Со времен моего первого удачного выстрела я всегда попадал в мишень, для этого уже не требовалось вызывать то чувство.
Лежа в корабле, я вновь увидел мираж, в котором светило желтое солнце и к небу тянулись зеленые травы. По толстому стеблю растения с широкими, как зонт, листьями ползло существо в домике-панцире. Когда в небе показались горящие сферы, существо втянуло под панцирь глаза на стебельках, а потом спряталось и само.
Под утро появился мех. Он протиснулся сквозь пробоину и подполз ближе, едва слышно гудя. Я смотрел на создание из прошлого и не понимал, сплю я или грежу. Мех подошел и выплюнул из хобота к моим ногам помятый бумажный листок.
– Это мне? – спросил я.
Мех не ответил. Тогда я подобрал бумагу, развернул и прочитал: «Идите к маяку. Мех вас проводит».
– Это точно нам? – снова спросил я.
Мех ткнулся мне в ноги, пополз к выходу и остановился у пробоины.
– Кто это? – пробормотала проснувшаяся Анрика.
– Мех, – сказал я. – Если верить записке, которую он принес, нас с тобой ждут у маяка.
Мех застрял на выходе, разбросал песок и в конце концов выполз наружу.
– Пойдем?
Я протянул Анрике руку, потом, видя, что она не собирается подавать мне свою, вздохнул и выбрался следом за мехом. На горизонте все еще бушевал ураган. Небо сливалось с землей, и беззвучно сверкали молнии. Кит, не заполучив добычу, убрался восвояси.
Мы пошли по гряде. Мех быстро полз впереди и останавливался, поджидая нас, когда мы отставали.
К маяку мы добрались, когда ярко светило солнце и от прошедшего урагана не осталось и следа. Башню увидели издалека, но только вблизи ощутили все ее величие. Высоко на шпиле вторым солнцем горел фонарь. Внизу, у четырех вгрызшихся в землю металлических ног, приютился домик без окон – каменный куб с металлической дверью. Позади него из песка торчали большие зеркала.
Анрика смотрела завороженно, вцепившись мне в руку.
– Не может быть, – шептала она.
Наша жизнь – это песок и приземистые дома города – изъеденный бурями камень, а здесь – уносящаяся ввысь стрела.
– Может, – сказал я.
Башня будто до сих пор пронизывала космос. Перед глазами возникло черное пространство со звездами, бесконечность полета, и я помахал головой, прогоняя видение.
На самом солнцепеке стоял, раскинув в стороны руки, голый по пояс бородатый человек.
– Нравится моя башня? – спросил он, опуская руки и делая шаг нам навстречу.
– Нравится, – подтвердил я. – Это ведь главная антенна с «Центавра»?
– Не-е-ет! – рассмеялся хозяин башни. – Это третья вспомогательная, с-с-с лаборатории. Да что же это я! – встрепенулся он. – Ко мне гости, а я даже не представился! Борода! – протянул он руку. – Михаил Борода.
Речь его была странной, будто человек нарочно неправильно произносил некоторые слова.
– Дарен.
Я пожал руку владельцу маяка, разглядывая густую, с сединой, растительность на его лице.
– Понятно, откуда такое прозвище.
– Это не прозвище, – вновь засмеялся наш собеседник. – Это у меня фамилия такая – Борода. Очень приятно.