– Я не понял, что нам надо будет делать? – пытал Яша.
– Придёт час – мыслепакет «вскроется», сынок, не беспокойся, – отвечал Барсук обыденно. – Соберётесь вчетвером, начнёте рисовать, писать, сочинять, мечтать, считать… Серый картины напишет, ты книжки сочинишь, девушки ваши свои миссии совершат. То есть, изготовите мыслепакеты из «местной» энергии, и они «полетят» в голову тому же министру. Оно и материализуется. Так, короче, я забегаю вперед. Ешь варенье!
– А почему их было двое? В Башне Льда?
– Не просто двое, а он и она, – то есть, олицетворение гармонии. И их не двое. Это такое единое существо.
– Ух ты! – Яша радовался, как ребёнок. – От них до сих пор, как очарование… Они инопланетные?
– Не-а. Местные. Земляне и не подозревают, что на планете кроме них ещё столько всего!..
Яша хохотнул:
– Не я один заметил, что тут много королей – бывших или почти сказочных!
– Потому что исторические земные короли – это персоны, которые обладают большей силой, чем многие другие, потому что опыт их жизни в роли правителей мощнее. Даже если они были придурковатыми или слабыми, а уж те, кому удалось что-то сделать, или те, кто многое совершил… понял? В них большая сила.
– А вот ты сказал в будущем … города по интересам – это как?
– Город вообще будет не совсем местом постоянного проживания людей, только временно, пока создаётся спектакль, строится архитектурный ансамбль…
– Здорово, но, наверное, это будет через тысячу лет, – Яша заметил, что в горницу крадучись входит Кородубень. – Скажи, а Бах зачем являлся?
– Какой бах? – не понял Барсук.
– Иоганн Себастьян, композитор. Пока мы в Башне сидели.
– Ничего не знаю, – заметил крадущегося Кородубля Барсук. – Твои грёзы, ты и разбирайся… А ты о Бахе подумал? И чего удивляешься? Он явился! Тут так.
– Можно последний вопрос? Я, выходит, не Трубачёв, а Барсуков, так? – Яша смотрел отцу в самую глубину глаз.
Барсук застыл в широчайшей улыбке.
Внутри Якова пели все птицы Пятого Мира и Доски вместе взятые. Яша проснулся в своей комнатке под крышей, ещё слыша пение всех птиц мира, и счастливо подумал: «Послезавтра – лето».
Часть 4. Лето
«Да, всё это происходит у тебя в голове. Но кто сказал, что это неправда?»
Альбус Дамблдор
Глава 27. Дела Пещорские
Второго июня в Пещоры из Швейцарии приехала мама Марина. Но первым, кого заметил Яша, который стоял на костылях у крыльца, был Савва. Сердце радостно взлетело, а Савва в три прыжка оказался возле брата и крепко обнял его, обхватив посередине.
– Братка! – сказал Яша, сдерживаясь, чтобы не брызнули слёзы. – Ты подрос, старичок!
– А ты чего? – спросил Савва, взявшись за костыль. Он впервые видел брата после аварии. – Я тебе помогу, будешь без них ходить, держись.
И, прежде, чем Яша успел сообразить, Савва отбросил один костыль и обхватил брата покрепче.
– Пошли! Давай!..
Все замерли, а мальчики сделали два шага.
После воплей Марины, аплодисментов Лапки и брызнувших слёз бабушки, Барсук попросил оставить братьев в покое. Клавдия Михайловна предложила Марине присесть рядом с ней в плетёное кресло и отдохнуть с дороги, пока заваривается чай.
Марина в ужасе оглядывала поляну перед домом, Яша и Савва катались по траве в обнимку, отбросив костыли, и орали, Ежевичка пыталась схватить их зубами, а Лапка в будёновке с хризантемой выделывала что-то хореографическое из балета «Щелкунчик», на который недавно водила Готика, напевая себе за весь оркестр Большого театра. Соседский ротвейлер Зайчик тоже подключился.
– Чай, готов, – спокойно сказала бабушка. – Я испекла торт, как ты любишь, дочка.
Марина молча смотрела на мать. Наконец, Лапка крикнула детям и собачонке по-английски, как ей показалось:
– Тихо! Ван, ту, шри!
Барсук подлил масла в огонь:
– Вы обедайте без меня, Клавдия Михайловна, мне тут в Марфиных Горках обещали клиента, я поеду. Марин, ты останешься тут до завтра?
– С ума сошёл? Мне Савку мыть надо и вообще.
– У нас есть великолепная деревянная банька, – подхватила бабушка, – Сережа сделал плитки, свет, – чудо. И потом, не надо Савву и Яшку сейчас разделять, понимаешь? Я – против.
– Так и не купил себе машину, Барсуков? – вместо ответа ехидно спросила Марина.
– А у меня есть машина, – невозмутимо сказал Барсук. – У меня есть человек со своей машиной, он на меня работает, я ему плачу. На этом моя забота о железке заканчивается, а геморрой – это для аристократов.
Последние слова Барсук сказал мультяшным голосом. Вскоре подъехал «его человек» по имени Степан на большом джипе и Барсук, помахав всем, удалился. Марина промолчала.