– Потому что они на природе! Ешь, остынет.
– Улиткин Дол, к примеру, да? – в полном восторге Яша зачерпнул ещё сметаны в борщ.
– И другие тоже,– Брасук был доволен, – борщ – королевский!
– Барсук, скажи, – не унимался Яша с полным ртом, – а вот как так? В Москве ведь есть такие славные старинные улицы, драгоценные уголки, – те, что сохранились…
– Я прочитал мысль, отрок, отвечаю, – Барсук взял перечницу. – Любовь – великая сила Вселенной, Первый Закон, энергия с супер-свойствами. Если люди любят эти квартальчики, церковухи, дворики, то энергия их любви проявляет это в Пятой Москве, в другом измерении. Да, там им найдётся место! И даже тому, что, как кажется, безвозвратно исчезло.
– Ух, ты! – ухнул Серый, – вот бы там побродить, а?
– Вам там жить, вообще-то, – сказал Барсук, отправляя в рот ложку.
– После… когда… – без вопросительных знаков спросил Яша и Барсук ответил прямо:
– Ну да. После смерти на Доске все перемещаются в Пятый мир. Там у всех и есть настоящий Дом, родной. Только каждый человек попадёт туда в те местности, которые наработал на Доске, ну…
– Я помню, Сол рассказывал, – сказал Яша, – типа, упёртые, нелюдимые товарищи попадают в густые лесные дебри или пустыни и так далее.
– Я тебе больше скажу, – Барсук продолжал аппетитно обедать, – есть там такие места, что только разозлится человек по привычке или заругается – раз! И раздулся, как шар. Ещё раз ругнул кого – ещё шире стал. Так и будет ходить, пока не исправится. Тогда прежние формы вернутся.
Парни весело засмеялись. Вдруг Серый сменил тему:
– А мне нравится Орлеанская Дева, Отил, и Замок Времени её, и как она топором, как указкой, и котяра прикольный, – факелы непонятно чем зажигает… – Серый дул на борщ в ложке.
– Барсук, – сказал Яша, – а Леда Бара на неё похожа, я заметил, не она ли?
Барсук подавился. Он кашлял долго, а потом вспомнил, что пришёл передать просьбу от Готика навестить его и пошёл в прихожую.
– Простудился наш пророк, лежит с температурой, бредит. Говорит, какая людям разница – Мерлин, Дамблдор, Берендей, или Дед Мороз – одно лицо. Надо навестить. Хочешь, бери друга.
На следующий день ближе к вечеру Москву и область объяла напасть: дождь, который обморозил все деревья, покрыв стволы и ветви коркой льда, отчего сотни тысяч деревьев просто рухнули замертво. В ту ночь Яше снились деревья.
Тузик ждал Яшу в пещере Пункта П.
– В Крупнолесье хочешь?
От такого предложения не отказался бы никто, сбылась мечта! «Или просто мои назойливые мысли видны каждому, как шляпа вокруг моей головы, Туз их и считал».
Деревья-гиганты, действительно в обхвате с газетный ларёк, стояли вперемежку с гигантскими валунами. Яша остановился:
– Стоп, я тут был уже.
– Конечно, – радовался Тузик, – я тебя сюда четыре года вожу гулять, я же тебе лаял уже.
– А залезть на какое-нибудь дерево нельзя, Туз?
– Можно, но трудно. Есть тут одно где-то… А, вон туда.
Они взобрались сначала на камень ростом с Яшу, и Тузик сказал:
– Друг, знаешь, даже здесь в мире реализованных чудес воображения, собаки по деревьям не лазают…
– Извини, – Яша засмеялся и сунул Тузика за пазуху. И с большим удовольствием и лёгкостью он поднялся высоко по мощным ветвям, пролез между ветками и очутился словно в чаше. Дно «чаши» было сухим и тёплым, а сухие листики и веточки создавали мягкую подстилку, на которую Яша и уселся. Тузик сел рядом.
– Короче, информирую, сказал он, – было очень заметно, что тема Крупнолесья очень радует пса. – Заметил, что я говорю негромко? Потому что здесь в лесу живое всё. Начнём с растений. И гигант, на котором мы сидим с его позволения, и цветы, и грибы, называются здесь издавна марлы.
– Марлы… Красиво.
– И очень полезно, – продолжал Тузик, – потому что через них можно передавать информацию тем, кто далеко от нас.
– А какую информацию?
– Ну, в основном, привет передавать, – Тузик почесал нос. – Конечно, это, скорее, не информация, а энергия привета, любви… Понял, что ли?
– Марлы… Понял, – Яша чувствовал, что его охватило приятное и полное спокойствие, – не дурманное, а наоборот, словно освежающее голову…
– Почувствуй, – радовался Тузик, – он нас приветствует. Отвечает тебе.
Яша безотчётно и с невыразимой сладостью припал к теплому шершавому стволу одной из веток, толщиной с самого Яшу, и почувствовал, что так обнимал только маму в детстве. Нет, так он обнял бы своего отца, если бы…
– С животными тут тоже полное разнообразие… Короче, будь начеку. Не зря от Горы Спирали Крупнолесье отделяют Детские заросли, непроходимые, понял?