Девчонки хватали и тащили, кого им хотелось. Колю-бурята никто не схватил, и он сел рядом с Яшей и спросил серьёзно, глядя почти зло:
– А ты вылез из-под системы?
– Думаю, да.
– Как?
– Я тебе скажу намёком… Короче, надо себе представить, куда ты бы хотел сбежать и это поселить в голове. Потом каждый день, каждый час и минуту это держать в голове, пока не вживётся. А дальше… Про другие измерения в фантастике читал? Ну, так они есть реально.
Коля смотрел так, будто своим взглядом задвигал Яше в глаз бетонный блок. Потом неожиданно резко сказал:
– Секта физиков-лириков?
– Трубачёв, иди сюда, – Саня ворвалась, налегла, дыша вином и духами из супермаркета, и зашептала прямо в ухо, – сильно хочу с тобой потанцевать…
Намёк был, кажется, не на танец. Яша заметил краем глаза, что Коля исчез.
– Пошли, музыка там… – Саня тянула сильно, как рычаг на тренажёре. Яша понял, что надо спасаться и выпалил, вырывая руку:
– Где музыка, Сань? Я слышу рвотные судороги слона. Под такое я девушек не обнимаю.
Звонок Махи вытащил его.
– Яша, я не в Москве, через пять минут перезвоню.
Это был последний сигнал и шанс побега.
– Стой, Саня, мне сейчас звонить будут из Штатов!.. А потом я вернусь! – вырывая из шкафа куртку и распахивая дверь, кричал Яша. – Прости, малютка! С Новым годом!
Яша сбегал по лестнице и думал: зачем я шёл сюда? И честно понял: была тяга. Надо было пройти опыт, чтобы почувствовать, как тошнит, когда ты умничаешь перед теми, кто действительно… спит.
На улице было уже темно. Звонок опять выхватил в реальность на мороз. Яша споткнулся об порог подъезда. Маха!.. Она сказала:
– Я сейчас в Брюсселе, в Бельгии, с родителями. У них тут симпозиумы перед раскопками. Я пока не знаю, когда буду в Москве.
Яша спросил не о том, о чём хотел:
– А что они откапывать собираются?
– Поселения кельтов и прочих, тут разные племена жили. Знаешь, я очень хочу в Москву, – что-то схватило яшин желудок, – и увидеться. Да? Скоро ведь Новый Год.
– А в Доле мы раньше увидимся, – говорил Яша, чётко понимая, что ему трудно говорить, проще подтолкнуть трактор. «Надо поработать со страхами», – подумал он, а солнечный зайчик зеркально хихикнул:
– Со страхом перед любовью.
Яша стоял у газетного киоска и в десятый раз мысленно прослушивал разговор с Махой. «Хорошо, что бабушка заставила надеть шапку, а то я отморозил бы оставшиеся пять процентов», – подумал Яша.
Киоскерша вышла, запахивая куртку, и стала опускать железные жалюзи.
– Киоск закрыт, отойди, – сказала она Яше, и в этот момент что-то отвалилось из-под козырька ларька и шлёпнулось ей на голову, на вязанную шапку. Это было что-то маленькое, потому что женщина ничего не заметила и пошла к следующему окну, а это маленькое шлёпнулось Яше под ноги. Яша остолбенел: это была живая коричневая ящерица, размером со спичечный коробок. Она оставила на присыпанном снежком асфальте несколько следов от лапок и исчезла под киоском.
Яша стоял и смотрел на эти следы, которые свидетельствовали о реальном происшествии, но совершенно невероятном.
Киоскерша, обойдя киоск, сказала сурово:
– Иди давай отсюда, мальчик. А то я милицию вызову.
Яша не стал ей рассказывать про ящерицу с её головы и под её киоском. Ему было очень жаль отходить от этих следов крошечных лапок. « Ящерица в двадцать пять мороза?!»
Яша шёл, не разбирая дороги, под впечатлением от увиденного. И от разговора с Махой. А ещё внутри находился большой кусок вечеринки, словно проглоченный бак с мусором.
Потом он остановился у парапета набережной Яузы. Узенькая речка, пробивала себе жизненный путь в мире, где её не любили, обставляли берега промышленными предприятиями, тысячи труб сливали в неё яды, миллионы людей сбрасывали в неё миллионы тонн мусора и помоев. Она же безропотно боролась за свою жизнь изо всех сил в пределах городской зоны, заодно давая приют и пищу стаям уток. Берега речки были усыпаны бутылками, кульками и объедками, а из воды торчала арматура, плавали покрышки. Яшу сдавила поднявшаяся изнутри злоба.
– Это злоба, – сказал себе Яков, – расслабься и попрыгай.
«Это злоба, моё творчество на сей момент. Я имею внутри такой же мусор, как и повсюду вижу. Сила этой злобы сейчас огромна. Маха и ящерица пытались меня отвлечь. Напрасно. Сейчас я разнесу что-нибудь». Тут он нащупал в кармане картонный крестик с распятием, подарок Марьяны. Яша достал его и вгляделся в фигурку Иисуса.
«И Ты хочешь отвлечь меня… Скоро Рождество…». И тут Яше в голову горячей ракетой влетела мысль. Он аккуратно оторвал лёгкую металлическую фигурку Иисуса от картонного креста и сказал: