В центре зала с зеркальным полом стояла огромная ёлка, усыпанная бриллиантами и однозначно похожая на нарядную пирамиду. По залу ходили и летали над полом разнообразные персонажи в костюмах разных эпох – студенты Дола.
Внезапно кто-то толкнул Якова. Это оказался Серый в латах рыцаря. Его лицо сияло восторгом ярче лат:
– Летать не пробовал, дружище?! Гляди! – И Серый оттолкнулся и взмыл куда-то вверх. Но Яшу будто пригвоздили к полу: в шаге от него стояла Маха.
В глазах Якова всё потемнело, только Маха, словно роза, светилась неземной красотой в старинном пышном платье, расшитом серебром и золотом, затянутая в корсет, причёсанная, как фея и улыбалась она как-то странно. Это чувство, словно удар метеорита о землю, мгновенно передалось Яше, и они одновременным порывом крепко взялись за руки. В чайных глазах Махи открылась чарующая пропасть всего Космоса, и только сейчас они почувствовали, что парят в метре над полом, но словно это было обычным делом каждого дня.
Так они и висели бы вечность около ёлки-пирамиды, но тут по залу прошёлся странный звук, напоминающий шаги кого-то очень большого. Звук мягкий, но от каждого шага закладывало уши. В следующую секунду общий вопль восторга осветил ярким светом залу, и даже ёлка вспыхнула ярче, и бриллиантовые огоньки на ней, ритмично, в такт музыке, засверкали неземными оттенками света.
Мягко ступая, к ёлке подходил соткавшийся из воздуха необычно высокий крепкого сложения моложавый старик. На нём плотно сидел подпоясанный бархатный кафтан цвета ягод, расшитые цветами и грибами штаны были заправлены в старинного покроя сапоги из зелёной замши. Седая голова и аккуратная борода, румянец, улыбка, – всё было словно ожившим воплощением всех представлений детей о…
– Это что за великан… Дед Мороз? Дара сказала, что это тут самый главный по природным праздникам. Он вообще невидимый, только на Зимнее Солнцестояние детям показывается на пять минут, – тихо шепнул в ухо Серый.
И тут старец захохотал, словно дуб из Крупнолесья, и всем стало весело, особенно маленьким ученикам Дола, – дети из Дворца Радости, держась паровозиком за хвост пегаса Вальса, закружились в воздухе метелью вокруг великолепного старца. Яша заметил и Савву в воздушном «паровозике». Брат летал в костюме пушистого зайца. Но Яше было совсем не до брата – рядом сияла Маха. Вдруг она вскрикнула и крепче сжала яшину ладонь:
– Смотри, мой Бальтазар! И другой кот какой-то, розоватый, смешной!
Яша увидел под балконом в одной из ниш сидели три кота. Один был Жиль из Замка Времени, другой – тот рыжий в поперечную полосу, который уже не раз попадался Яше на глаза или сбоку глаза как на вечеринке, а третий выглядел гигантом.
– Мой Бальтазар – большой, леопардовый, лесной, – радовалась Маха.
– Твой Проводник – кот? – спросил Яша.
– Нет, – Маха обернулась к Яше с серьёзным выражением лица. – Мой проводник попугай Сентябрь, а это наши с тобой … Ты что, не знаешь своего тотемного животного? Это же Тотемы сидят.
Яша смотрел на Маху двумя полушариями своего мозга: правое сильно желало танцевать с этой девушкой, а левое лениво вычисляло про котов. Опять помог эрудированный херувимчик:
– На время Перехода каждому человеку в Пятом мире выделяется зверь-зверёк, не обязательно кот. Тотем – это его функция. Твой тотемный зверёк – тот кот, который в рыжую и розовую полосу, зовут Матрасом.
– А функция…этого Матраса какая? – спросил Яша.
– Смотрите! – зазвенел между ними нежный голос Расы. Она парила в костюме греческой нимфы с венком маков на голове. – Вон там, выше на втором витке балконов – это кто?
Яша и Маха посмотрели под прозрачный расин пальчик, но на балконах довольно расплывчато видны были только светящиеся фигуры.
– Это гости из других измерений, она их хорошо видит. А вот вы – нет, – хихикнул голенький стрелок-ангелок.
Яша ещё не пришёл в себя от всех чудес этого зала, однако, решился:
– Танцевать будем? – неловко спросил он Маху и они, не сговариваясь, взялись за руки и… воспарили выше пирамиды-ёлки, в золотистом пузыре, который окружил их, словно отгораживая от отвлекающих моментов Праздника. Яша, не размышляя и не приходя в себя, поцеловал Маху. Она парила напротив, закрыв глаза, с улыбкой. А шар вокруг них начал переливаться всеми оттенками неземной радуги…
Новый год на Доске прошёл тихо, по-семейному: с бабушкой, с её пирогами, со свечками и под музыку с пластинок времён бабушкиной послевоенной молодости. Махи не было в Москве, Серый праздновал дома с сестрой и с родителями, Лапка куда-то запропастилась, и Барсук тоже уехал на два дня в неизвестном направлении, снабдив всех праздничными продуктами.