– Это, брат, аметист, твой друг и компьютер нового типа, – сказал Барсук. – В Доле вам ещё расскажут, как ими пользоваться. Я ездил за ним в далёкие края, вот почему меня не было…
Эта фраза была последней, относившейся к первой фазе знакомства с Барсуком. В следующий миг времени сразу же началась вторая, потому что в палату вошла мама.
Она увидела Барсука, и её взволнованное лицо стало злым. Барсук мягко сказал:
– Привет, Марин.
– Я разрешила, конечно, тебе присматривать за ним, но ты уж совсем… – она явно намекала на объятия.
– Это нормально – больных навещать.
– Я была бы счастлива и очень признательна, – ездила мама Марина железом по стеклу, – если бы ты нас сейчас оставил наедине, Барсуков.
– А что тут, собственно происходит? – спросил Яша, ничего не понимая, и стесняясь за маму Марину, что она так некрасиво выставляет себя.
Тут Барсук посмотрел на Яшу как-то совсем по-особенному тепло и сказал:
– Ничего, сынок. Всё в порядке. Просто я твой отец.
Друг-кристалл подпрыгнул на груди, потому что сердце подпрыгнуло и куда-то помчалось. Яша и Барсук смотрели друг на друга. В Яшиной голове двигалась кинолента с момента первой встречи с Барсуком, а мозг пытался искать логику или объяснения, но язык сам сказал:
– Мы что тогда, случайно встретились в метро?
– Нет. Я искал тебя и нашёл, – отвечал Барсук тихо, глядя как раненный пёс.
Вмешалась Марина.
– Ладно, ты всё равно узнаешь, – сказала она и села, двинув стул под себя. – Мы учились вместе… Но мы разные, понимаешь? Его голова кишела какими-то кошмарными фантазиями. Мне это надоело, очень надоело, и мы расстались.
– Вот и хорошо, что меня не в капусте нашли, – пошутил Яша, но никто не улыбнулся. Он поймал быстрый взгляд Барсука, брошенный на маму, – там была горечь. Марина глядела гайками.
– Надо сказать, – произнёс Барсук.
Чувствовалось, что мама Марина переживала внутри действие мясорубки.
– Ладно, – выдохнула она. – Это я прогнала его… Потом обнаружила, что беременна.
– И ты ничего не сказала мне, – сказал ей Барсук, нажимая на слова.
– Он ничего не узнал, никто ничего не узнал… Ты родился, и всё.
– Я узнал о твоём существовании, когда тебе исполнилось пятнадцать лет, случайно, встретил сокурсника, – Барсук смотрел на Яшу, которого словно парализовало. – Подсчитал сроки. Стал искать Марину. Нашёл не сразу.
Мама Марина закрыла лицо руками. Но по её выпрямленной спине было ясно, что в сочувствии она сейчас не нуждается, и набросилась бы на первого, кто приблизится.
– Яша, ты уже большой мальчик, ты всё понимаешь! Я вдруг увидела заросшего щетиной человека…
– … я был в костюме, – вставил Барсук.
– … который был уже давно, ещё тогда странным, почти безумным, чокнутым… – нервно говорила мама Марина, – и вот теперь он стоял передо мною и требовал увидеть тебя.
– Ну и что? – Яшин голос чуть повысился, а Марина шире раскрыла глаза.
– Откуда я знаю, что он за человек?!
– Но он – мой отец! – почти крикнул Яша. А Марина в ответ набросилась на Барсука:
– Как ты только момент улучил, непонятно, с ним охрана всё время!
– А он, слава Богу, иногда в метро ездит. Без амбалов, – спокойно ответил Барсук.
– Я только прошу, пожалуйста, – вдруг мама Марина почти завыла, и лицо её перекосилось, – не надо опять про Бога, я тебя умоляю! Не морочь ему голову богами, пожалуйста…
– Ну, ладно, я потом зайду, – встал Барсук, потому что сцена стала тяжёлой. – Я буду в парке, рядом, потом ещё зайду, да?
И он, грустновато улыбаясь, подмигнул Яше, но тот успел ухватить его за рукав и потянул к себе. Они обнялись. Яша почувствовал, как волосы на его голове приятно встали дыбом. Мама Марина нашла в себе мудрость молчать в эту минуту.
– Давай, – сказал Яша, отпуская Барсука, и они оба были счастливы, – папаша…
– Я сейчас приду, – сказал Барсук, отходя к двери спиной.
– Стой! – сказал Яша, – я же не знаю, как тебя зовут.
– Отчество своё ты знаешь, – ехидновато вмешалась Марина.
– Александрович… – автоматом произнёс Яша.
– Меня зовут Сергей. Увидимся, – уходя, сказал счастливый Барсук, а мама Марина закатила глаза.
– Где Савва? – был первый вопрос после ухода Барсука. «Хотя… Видеть старшего брата таким, в больнице…» – мелькнула мысль.
– Он остался в Женеве со своим отцом.
– А почему он сам мне не признался? – вопрос был задан про Барсука и Марина поняла.
– Не знаю, этот человек…– она осеклась и поправилась, – Твой отец для меня всегда был личностью тёмной, мне совершенно непонятной и чужой.