– Какая тебе Москва тыщу лет назад? Так, три теремочка у реки… Вокруг леса дремучие, травы пахучие, ручьи, грибы, звери-птицы, русалки – благодать!
– А твоя избушка была – на курьих ножках? – вопил Готик радостно.
– Да, на столбиках, конечно, – перекрикивала ветер Лапка, – сама возводила… А ты ведуном был, соседом по лесу, ясно? В гости на угощенье приходил.
– Я?! – визжал от восторга Готик. – Ведуном? А как я к тебе в домик залазил?
– По лестнице, балда, – хохотала Лапка, и Яша хохотал. И вспоминал про лестницу Иакова. «Мама думает, что я скатился ниже некуда, а я что думаю?»
Мысли прервал рывок и удар колеса об бордюр – Дима с крысой затормозили водички попить. А Готик мысли не прервал, он сказал Яше, повернув к нему свою голову между яшиных ног:
– А знаешь, зачем лестницы? Чтобы ходить вверх и вниз. А знаешь, зачем вниз ходить? Чтобы потом вверх.
Солнце золотило голову отрока, и в нос пахнуло запахом коры великанов Крупнолесья…
Вернувшись домой, вся компания путешественников попала к бабушке на обеденный пир. Яша представил Клавдии Михайловне Лапку, то есть Леопарду Наумовну, они понравились друг другу, словно баронесса королеве родственными привычками к хорошим манерам. Готик осторожничал с супом, байкер налёг на пирожки, а крыса с разрешения бабушки очень воспитанно ела хлебушек, сидя с прямой спиной на скатерти возле своей планеты-хозяина. Яша давился от смеха и радости среди друзей.
Следующий визит нанёс Людвиг Иванович. Яша остолбенел, когда увидел высокого Людвига в старинной белой шинели с бронзовыми пуговицами. Он галантно поцеловал руку Клавдии Михайловне, пожал руку Барсуку и подарил Яше коробочку с набором Рун из зеленоватого нефрита.
Серый заходил часто. Они вместе дорисовывали карту Дола, пока деревянная корова Афродита стояла на столике рядом с котом Матрасиком. Потом опять являлась Лапка с Готиком. Лапка подарила Яше красивые блокноты и сказала:
– До меня донеслись голоса из других измерений, и они сказали, чтобы я тебе дарила блокноты, чтобы ты писал и сочинял. У тебя, говорят, должны хорошо получаться разные слова. А я вот, – заметил? Счастлива необыкновенно!
– А что случилось, Лапка? – поинтересовался Яша.
– Голоса и мне кое-что сказали. У меня опять будет домик на курьих ножках!
Какой домик и где – она не знала и не желала знать, но веселилась и морочила голову бабушке за чаем. Готик принёс Яше в подарок свой рисунок.
– Вот, Пятикрылая Роза. А это кто? – спросил он, заметив на столике фигурку полосатого кота.
– Это Матрасик, полосатый, – Яша погладил подарок Серого.
– Где-то я его видел, – не моргнул глазом Готик. – А знаешь, почему ты ногу сломал? Так бывает, когда ты никак не хочешь чего-то сделать или понять по-новому, или ты упёрся и тебя не сдвинуть или тебе надо поторопиться, а ты не торопишься.
– И что тогда? – Яша слушал очень внимательно, будто говорил с одним из учителей Дола.
– И вот если не хочешь по-плохому, будет по очень плохому. Роза Пятикрылая, видишь, синяя. Не исправляй. А скажи, чем отличается розовый цвет от оранжевого?
Яша попытался честно, но отличия не нашёл.
– Ладно, тебе пока троечку, – тоном учителя заключил Готик.
Яша обнаружил себя перед Аметистовой дверью. Камень на ней светился, и Яша толкнул её. Она отворила ему свои глубины. Там была тишина. Яша пошёл по тропке, потому что была тяга.
Тропинка поворачивала, огибая огромные валуны выше роста человека, привела к лесу на скалах. Местность была незнакомая, тишина особенная, а время суток похожее на раннее утро в тумане. Вдруг Яше показалось, что он опять видит девушку: впереди, среди деревьев, навстречу ему двигалась фигурка в … светлой майке и джинсах, как у Махи.
«Всё, глюки. Ясно одно – Маха в моей голове. А ведь я о ней вообще ничего не знаю», – подумал Яша. Он приближался к фигуре девушки, а она уходила вглубь леса. Наконец, тропка кончилась, и Яша вышел к краю скалы и леса – под ногами был обрыв, а на краю этой пропасти сидела Маха, собственной персоной, с двумя коричневыми косами и кошачьими глазами цвета густой чайной заварки.
– Привет, – сказала она спокойно.
– Привет, – неуверенно ответил Яша и сел рядом, свесив ноги в пропасть. «Если она в моей голове, могу ли я ей сказать…» – подумал Яша, но Маха сказала:
– Я специально пришла сюда… пообщаться с тобой. На Доске я сейчас в Бельгии и надолго.
– Твои родители тоже пока не разрешают тебе жить самостоятельно? – Яше показалось, что его онемевший язык ляпнул что-то, и вообще не слушается.
– Мои родители – просто чудо, – искренне улыбалась Маха, – они мне не родные. Я из детдома.