– В глаз дать?
Голоса стихли сразу и совсем, потому что поняли, что она «даст в глаз». А лапка вернула назад свою голову и продолжила высокий полёт чувств вместе с музыкой.
Людка приходил с посудиной, полной ресторанных яств из «ЧБ кота», кормил Яшу и рассказывал, как недавно его приятелю, бывшему в прошлых жизнях русскому царю, а ныне простому библиотекарю, приспичило в церковь заглянуть. Людка вошёл в храм вместе с ним. К ним сразу подошёл батюшка: мол, не забываем ли поститься, молиться и креститься. И он попался.
– Я верующий в Бога, а не в церковь, дражайший, – культурно и веско осёк попа Людвиг Иванович. – А вообще я возмущён церковными догматами. Из Бога-Отца вы сделали милиционера и палача, а из Его Сына – козла отпущения ваших грехов. И лицемерно приторговываете их славой. Учите людей бояться и Бога и дьявола, а также настаиваете на других страхах, – это как понимать? А Иисус стоит сейчас невидимо рядом с нами и слушает… А?
Батюшку сдуло, бывший царь, ничего не ведая, вернулся с купленными свечками, и они пошли в кино на мультфильмы.
Бабушка Клавдия Михайловна готовилась к отъезду в Пещоры на дачу. Она волновалась: придётся оставить Яшу до конца учебного года, хоть и с надёжным отцом, но ведь без нормального домашнего питания!
Тут выступила Лапка и заверила, что горячие обеды будут к ним поступать ежедневно из «ЧБ-кота», она проследит сама. Барсук же сказал, что умеет готовить салаты, гречку и омлеты.
– Бабуль, пару месяцев мы продержимся! – говорил Яша. – А потом я сам к тебе пешком прибегу.
Последнюю фразу все постарались не заметить.
Сначала Якову приснился небольшой кошмар. Будто они с Серым стоят у Пещеры пункта П., а проводников – Дары и Тузика – нет. И вроде бы они решают, что должны непременно проникнуть в Дол, в Школу, а то без них всё будет происходить. Тогда они бегут к Арке сознания, а она их не пропускает. Тогда они решают продраться сквозь Детские заросли со стороны Крупнолесья и бегут туда. Но в лесу им встречается невиданных размеров огромная пятнистая собака и идёт за ними вслед.
– Надеюсь, она нас не съест, – говорит Яша.
– Надеюсь, у неё вообще шары работают, – говорит Серый.
И тут Заросли словно пружинят, выталкивают друзей и Яша «просыпается» в Доле возле костерка и Тузика, как положено.
– Жду тебя, – заявляет Тузик, – а ты спишь и спишь. Поскакали, ведь сегодня Равноденствие, в макушке горы Праздник.
– Туз, а есть тут кроме тебя собаки, ну… покрупнее?
– В Детские заросли совался? Пятнистая такая? Это Гретель. Патруль там, я же тебя предупреждал. Есть ещё Гензель, её брат. Побольше размером будет.
Праздник весны был прекрасен. У входа во дворец парил, встречая входящих, белоснежный голубь Рафаэль. Солнце Пятого Мира бликовало на его сияющих снегом крылышках. Зал Алмазных Колонн сиял, светился прозрачно и тепло, воздух искрился какими-то живыми огоньками, и пел ангельскими голосами.
Малыши опять носились по воздуху паровозиком за пегасом Вальсом, а Маха напала на Яшу сзади, прикрыв ему глаза ладонями. Она была в каком-то фантастическом платье феи нежного цвета травы и венке из васильков, а сам Яша заметил себя в отражении одного из зеркал в чём-то от Питера Пена. Сегодня все на празднике были со стрекозиными крылышками и кидались чем-то похожим на сладкие кукурузные палочки и шарики лимонада. С необозримо высокого потолка-свода зала-ракушки падали и таяли в воздухе цветы.
В центре зала сегодня стояла не ёлка, а спираль-лестница из драгоценных камней, похожая на спираль ДНК. Только нитей-спиралей в ней было двенадцать. «Всё как по правде, как Маназ рассказывал про человека, непознанного земной наукой», – думал Яша, вдыхая весенние ароматы.
На балконах опять виделись в сиреневатой дымке гости из высших миров, которые светились сквозь дымку, дарили детям голограммы и подарки. Выше – галереи птиц, которые пели весенние гимны. Сегодня сквозь стены зала-ракушки просвечивало голубое небо. Яша, держа Маху за руку, искал глазами Савву. Но малышей не было видно: Пегас куда-то увлёк их.
Все животные от каждого дома-Руны веселились с учениками наперебой и вперемежку. Сиро скакал в воздухе вокруг Расы, прячась от неё, увиливая и нежно толкая лбом в спину. Кабан Брюншель играл с Глебом и Антоном, отнимая у них кукурузные палочки и убегая, а курица-петух Чернилка прыгала с девочками в нарисованные в воздухе классики. Черепаха Гекуба в такт музыке качала высунутой сморщенной головой и, кажется, улыбалась во весь открытый рот. Варан Бахар шлёпал по полу всего зала, а на нём, словно разноцветные волнистые попугайчики на жёрдочке восседали, свесив ножки, малыши и пищали от восторга.