Голод. Вымирание. И эти беды были только для кализианцев и торнианцев.
Земля подвергнется нападению и, возможно, будет уничтожена.
Как она могла предотвратить это, когда у нее было так мало времени?
— Леди Триша? — переспросил Верон.
Голос Верона вывел ее из задумчивости.
— Пожалуйста, зовите меня просто Триша, или, если мы будем общаться официально — мисс Берк.
— Представитель, — поправил Улл, подойдя к ней поближе.
— Ну и что же? — она подняла на него глаза.
— Президент назначил вас своим представителем.
— А, ну да. Я совсем забыла об этом.
— Значит, он готов вести переговоры? — Верон даже не пытался скрыть своего удивления или надежды. Он думал, что Улл разрушил все шансы на успех своим похищением Триши.
— Он готов обсудить это после того, как все люди на ««Искателе»» вернутся на Землю, — ответила ему Триша.
— Это… — Верон бросил на нее настороженный взгляд.
— Этого не случится, — сказал ей Улл.
— Да, это так, — Триша повернулась лицом к обоим мужчинам. Ее лицо и тон были такими же жесткими, как и тогда, когда она вела переговоры о крупной сделке. — Потому что, хотя это торнианский корабль, эти люди находятся под защитой кализианцев, а значит, вы не имеете права распоряжаться ими. Поэтому, если ваше отношение не изменится, я буду вынуждена сообщить президенту, что мы будем сотрудничать только с кализианцами, поскольку они — единственные, кто поступил добросовестно.
— Я был бы вам очень признателен, представитель Берк, — подал свой голос Раскин, направляясь к ним через стыковочный отсек. Он слышал, о чем шла речь, и решил, что сейчас самое подходящее время объявить о своем присутствии. — И я должен сказать, что с нетерпением жду возможности пообщаться с вами.
— Благодарю Вас, министр Раскин, — сказала Триша, поворачиваясь к нему. — Я надеюсь, что мы сможем прийти к соглашению, которое будет выгодно всем.
— Действия и решения, которые мы все принимаем, будут влиять не только на нас, но и на все известные нам во вселенной цивилизации в течение тысячелетий, — Раскин обвел взглядом Верона и Улла, напоминая им, что поставлено на карту.
— Тогда давайте убедимся, что мы сделали правильный выбор, — сказала Триша и посмотрела на Верона. — Это был долгий день. Я хотела бы знать, где меня разместят.
— Я покажу тебе, — сказал Улл, прежде чем Верон успел среагировать и зашагал прочь.
— Увидимся на утреннем приеме пищи, — сказал Раскин, слегка поклонившись ей. — Спокойного вам отдыха, представитель Берк.
— И вам тоже, министр Раскин. Капитан Верон, — Триша кивнула обоим мужчинам, прежде чем двинуться в след за Уллом, который остановился у двери ангара, когда понял, что она не сразу последовала за ним. Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но тут же захлопнул его и снова зашагал.
Улл быстро шел по пустым коридорам «Искателя». Он хотел увести Тришу подальше от других мужчин. Ему не нравилось, что они разговаривают или смотрят на нее. Особенно ему не нравилось, когда это делал кализианец. Кализианцы имели большие проблемы с продовольствием, их выживание напрямую зависело от торнианцев, но министр он или нет, Раскин не сможет обеспечить Тришу должным образом.
А вот он мог бы это сделать. Когда-нибудь он станет лордом, и если Триша выберет его, он сделает все, чтобы она никогда ни в чем не нуждалась.
— Я не собираюсь бежать, чтобы не отставать от тебя, — сказала она ему раздраженным голосом.
Оглянувшись через плечо, Улл обнаружил ее на значительном расстоянии позади себя.
— А…
— Торопишься избавиться от меня, потому что я тебя разозлила. Да, я знаю, но это не значит, что я позволю тебе так со мной обращаться. Ты почти на фут выше меня. Если ты не хотел провожать меня в мою комнату, то должен был позволить это сделать капитану Верону.
— Я вовсе не это имел в виду, — проворчал он. — Я собирался извиниться. Я не привык ставить чужие нужды выше своих собственных.
— Да, я уже это поняла. Должно быть, здорово быть первым отпрыском лорда и никогда не слышать, как кто-то говорит тебе, что ты — мудак.
Это слово заставило его мысленно вернуться к разговору с королевой Лизой.
«Трише пришлось пережить очень многое. Она сильная и независимая. Она не будет мириться с твоим дерьмовым отношением к женщинам. В своей жизни она имела дело с достаточным количеством придурков».
Даже Эша генерала Рейнера согласилась с тем, что он «мудак». А это слово, как он узнал, означало недостойного и непригодного самца, который использовал женщин для своей собственной выгоды.