— Я могу это понять, — увидев озадаченный взгляд Улла, она усмехнулась. — Я — племянница президента Соединенных Штатов, Улл. Это совсем не похоже на то, чтобы быть первым отпрыском торнианского лорда, поскольку тио Аарон считает меня своей дочерью. Из-за этого за мной присматривают и охраняют. Я должна следить за тем, что говорю и куда иду, чтобы это не отразилось на нем плохо.
— Я понимаю.
— Понимаешь? — потребовала она ответа. — Ты хоть понимаешь, как тебе повезло, что никто не видел, что ты меня похитил? Если бы кто-то это сделал, во всех новостях было бы, что «инопланетяне» похищают женщин, и не было бы никаких шансов на заключение договора.
— Но ведь именно так и происходит, — напомнил ей Улл.
— Но только не от торнианце, — она многозначительно посмотрела на него. — Так ведь? Вы забрали женщин только один раз?
— Да, — ответил он ей.
— Тогда это может сработать, поскольку это ганглианцы похищают женщин, а вы помогаете кализианцам вернуть обратно домой.
Улл подумал об этом и понял, что она права. Если обнаружится, что у торнианцев есть женщины, которых они не вернут, это только вызовет проблемы.
— Должно быть, Богиня наблюдала за мной, — пробормотал он.
— Богиня? — спросила Триша.
— Она — божество, которому мы поклоняемся, — сказал он ей.
— Ты поклоняешься Богине, но обращаешься со своими женщинами не более чем как с племенными кобылами? Как же это возможно? — это было огромное противоречие в ее сознании.
— О женщине всегда нужно заботиться, защищать и лелеять, пока она не покинет воина, — сказал он ей.
— А если она этого не сделает? Отправить насильно, что ли? — спросила Триша.
— Женщины всегда уходят с тех пор, как Богиня наслала Великую инфекцию, — отрезал Улл.
— Твоя мать никуда не уходила, — напомнила она ему, — и, как я поняла из сведений Обучателя, Великая инфекция произошла потому, что один из ваших Императоров, Император Берто, надругался над двумя своими молодыми женщинами, пока ганглианцы и кализианцы смотрели на это сквозь пальцы в обмен на лучшее торговое соглашение.
— Это правда, — согласился Улл. — Они были наказаны за свои преступления. У Богини не было причин наказывать всех нас Великой инфекцией.
— Неужели ты сам был бы так снисходителен? — тихо спросила Триша. — А если бы ваши молодые женщины были изнасилованы? Или твоя мать?
— Нет, — неохотно прорычал он.
— Так почему же твоя Богиня должна это делать, особенно если ты обращаешься со своими женщинами не иначе, чем тот твой Император?
— Как ты можешь так говорить! — возмутился Улл. — Мы не оскорбляем наших женщин!
— Есть различные виды насилия, Улл, — возразила она ему. — Физическое. Эмоциональное. Вы убедили своих самок, что их единственная ценность заключается в количестве и типе потомства, которое они могут дать. То, кто они сами и чего хотят, не имеет для вас никакого значения. Может быть, Богиня хочет, чтобы вы поняли, что каждая из ваших женщин — это дар и она важна не для того, что может дать вам, а просто потому, кто она есть.
Через мгновение Улл тихо признался:
— Это то, о чем я никогда не думал.
— Ну, может быть, тебе стоит начать с твоей матери.
— Моя мать — аномалия, — сказал он ей.
— Я так не думаю, — возразила она. — Я думаю, она такая же, какой были когда-то ваши торнианские женщины. Сильные. Смелые. Они готовы сражаться за то, во что верят, даже если их никто не поддерживает. — Триша поймала себя на том, что думает о своей матери и о том, через что ей пришлось пройти, и поняла, что Патриция Гарсия-Берк и мать Улла были бы родственными душами. — Мне бы очень хотелось когда-нибудь познакомиться с твоей матерью.
Улл бросил на нее шокированный взгляд.
— Тебе бы хотелось? Почему?
Триша только пожала плечами.
— Она очень похожа на мою маму.
— Твою… маму? — он произнес это слово очень осторожно.
— Маму, — поправила ее Триша.
— Вы с ней очень близки? — кроме Королевы Лизы, Улл не знал ни одной матери, которая поддерживала бы контакт со своими отпрысками.
— Да, пока она не умерла два года назад, — Трише было трудно поверить, что это было так давно. Бывали дни, когда ей все еще казалось, что это было вчера. — Она была удивительной женщиной.
— Она продолжала поддерживать с тобой контакт после того, как представила вас? — спросил Улл.
— Это не был просто контакт, — поправила его Триша. — Она растила меня, большую мою часть жизни в одиночку.
Глаза Улла расширились от шока. Он не был проинформирован об этом, не знал, что это возможно.