С этими словами Улл подошел к капитанскому креслу и запустил челнок.
Якоб осторожно скользнул в кресло второго пилота, не сводя глаз с Улла. Он едва успел пристегнуть ремни, как шаттл взмыл вверх на боевой скорости.
— Улл! — он стиснул зубы.
Улл понимал, что, возможно, перегнул палку. Он также знал, что сейчас скорость шаттла выведена на максимум до предела, но ему нужно было отдалиться от Триши, прежде чем он сделает что-то, что разрушит шанс его братьев по оружию найти себе пары. Он медленно снизил скорость и выровнял шаттл.
— Прошу прощения, министр Раскин. Мне не следовало этого делать.
Якоб почувствовал, как напряглось тело Улла, как сжались его челюсти, как глаза наполнились болью.
— Ты действительно неравнодушен к Трише, — пробормотал он, пораженный этой мыслью. Когда челюсти Улла сжались еще сильнее, Якоб попробовал снова — Если ты действительно заботишься о ней, ты должен сказать ей.
— Я уже сделал это, — выдавил Улл. — Она отказала мне.
— Я… — Якоб понимал, что должен отпустить его, но не мог. — Прости, Улл, но ты уверен? Я видел, как она на тебя смотрела. Как она открыто и охотно прикасалась к тебе. Женщины не делают этого, если мужчина ничего не значит для них.
— Я не говорил, что ей все равно. Я сказал, что она мне отказала.
— Но почему?
— Потому что она не желает покидать Землю. Она говорит, что ее место здесь, где она помогает своим людям, а мое — на Бетельгейзе.
— Она говорит правду, но это не значит, что она все еще не может быть твоей. Нет, если ты действительно хочешь ее.
Улл медленно повернул голову, его глаза сверкали, требуя ответа.
— Объясни.
— Если Богиня позволит, пройдет много лет, прежде чем ты станешь лордом Бетельгейзе. К тому времени Триша, возможно, захочет покинуть Землю.
— Значит, ты думаешь, что я буду ждать годы, прежде чем заявлю на нее права? Оставлю ее без защиты?!
— Нет, я хочу сказать, что ты должен заявить на нее свои права прямо сейчас. Если, конечно, она согласится.
Крошечная искорка надежды, которую принесли ему слова кализианца, погасла.
— Я уже говорил тебе, что она отказывается покидать Землю.
— Тогда ты останься здесь с ней.
— Остаться?! Я — первый отпрыск лорда. Мое место рядом с ним.
— Идиотская торнианская традиция, — пробормотал Якоб. — Место мужчины — рядом с женщиной. Она должна быть для него важнее любой нынешней или будущей должности. Она должна даже быть выше семьи мужчины, потому что только она может дать ему собственную семью, если Богиня благословит их.
— Именно поэтому кализианцы не могут прокормить свой народ.
— И ты веришь, что именно поэтому Богиня не благословляет вас другими женщинами, — парировал Якоб.
Это были давние оскорбления, которые кализианцы и торнианцы бросали друг другу, но ни один из них не мог отрицать правоты другого, поэтому они оба замолчали. Пристыковав шаттл, они обнаружили, что Верон с нетерпением ждет их у трапа.
— В БСАС возникли какие-то проблемы? — нетерпеливо задал вопрос Верон.
— Нет. Почему ты так решил? — спросил Улл, останавливаясь перед капитаном.
— Тогда почему, во имя богини, ты сбежал?
У Улла хватило совести смутиться.
— Я очень торопился вернуться.
Верон нахмурился.
— Вы знали, что Император прислал срочное сообщение?
— Что? Нет.
— Что случилось?
— Даже не знаю. Послание было для вас.
— Мне нужно послать сообщение Императору Лирону, — сказал Якоб. — Потом прослушаю. Вы можете направить его на ком Улла, и он прослушает его.
* * *
— Ну и как там на космическом корабле? — спросил Аарон, когда они с Тришей уселись за стол.
— Не так уж и плохо. Наверное, это все равно что оказаться на любом военном корабле. Лаконичный, бесцветный и без дополнительных удобств, кроме кровати и кресел. Конечно, все они были торнианского размера, — она взяла кусочек прекрасно приготовленного бифштекса и аж замурлыкала от удовольствия.
— А еда?
— Там было немного земной пищи, — продолжила она, проглотив еду. — Похоже, Дженнифер отправила часть того, что они нашли на ганглианском корабле, на «Искателе», но я оставила это для возвращенцев и попробовала торнианскую еду. Она была довольно хороша. Другая, но вкусная. Как будто если ты едешь в другую страну и ешь только местную еду. Некоторые текстуры и вкусы не такие, как ты ожидаешь, но все равно ароматные. У них есть такое лакомство, которое они называют «хунаджа», и оно на вкус точно как мед. Они даже намазывают его на свой хлеб.