– Перед тем, как прийти сюда и встретиться с вами, я навел необходимые справки. Генерал Стеблев расстрелян еще месяц назад. Его пытали, требовали, чтобы он выдал участников заговора, но сломить его волю, они не смогли.
Генерал Жиглов принял эту весть довольно спокойно, что свидетельствовало о том, что ему была хорошо известна судьба Стеблева. Он извинился перед генералом и отошел всторону. Покровский нашел глазами Корнилову и направился к ней.
– Скажите, Верочка, как относится к охоте генерал Жиглов?
Задавая этот вопрос, Олег Андреевич, хорошо знал, что генерал любил охоту, особенно на кабана. Женщина посмотрела на него, словно стараясь отгадать, почему он спрашивает об этом ее.
– Мне трудно сказать, как, Олег Андреевич. Вы поинтересуйтесь об этом у него самого.
– Мой товарищ пригласил меня на кабана, вот я и подумал о генерале, если он, конечно, увлекается охотой. Кто-то любит рыбалку, а кто-то и охоту.
Покровский посмотрел на генерала и снова направился в его сторону.
– Товарищ генерал. Завтра я собираюсь на охоту. Мой друг выследил большое семейство кабанов. Как вы относитесь к охоте, товарищ генерал или предпочитаете другой вид отдыха?
Глаза генерала загорелись, хотя лицо по-прежнему оставалось спокойным. Лицо и глаза словно жили в разных измерениях. Он посмотрел на Олега Андреевича, и словно проверяя того, задал ему вопрос.
– Скажите, Олег Андреевич, вы охотник? – поинтересовался у него генерал Жиглов.
– Да, товарищ генерал. Люблю с ружьишком побродить по лесу. Тишина и лес просто успокаивают меня.
– И на кого вы предпочитаете ходить? На лося или кабана?
– Предпочитаю на кабана, но однажды взял и медведя.
Говоря об этом, Покровский знал, что генерал однажды тоже убил медведя, который неожиданно для них, напал на их группу, на охоте. Тогда ему здорово повезло, что патрон был заряжен пулей. Покровский сел рядом с Жигловым.
«Вот он контакт, – подумал Олег Андреевич. – Ради этого момента, я и пришел к сюда».
***
Покровский шел по улице, держа в руке газету «Правда». Он то и дело останавливался и с интересом рассматривал товары, выложенные на витринах московских магазинов. Со стороны можно было подумать, что Олега Андреевича, интересуют цены на товары, но это было не так. Он просто проверялся, надеялся увидеть в отражении витрины людей, которые наблюдали за его передвижением по городу. Заметив безногого инвалида, который сидел около входа в магазин, он направился в его сторону. Олег Андреевич, краем глаза заметил переходящего улицу «Замка», который по его приказу вел контрольное наблюдение и в случае опасности должен был предупредить его. Покровский сунул руку в карман и, достав из него деньги, положил их в лежавшую на земле кепку.
– Спасибо, братишка, – произнес инвалид и перекрестился. – Да, убережет тебя Бог в этой жизни.
Олег Андреевич достал из кармана пачку папирос. Он щелчком пальца выбил одну папиросу, а затем, взглянув на инвалида, достал еще одну папиросу, которую протянул инвалиду.
– Кури, друг. Огонька не будет? Видно спички дома забыл….
– Бывает и хуже, но реже….
Инвалид, молча, достал из нагрудного кармана коробок спичек и протянул их Покровскому. Тот прикурил сам, дал прикурить инвалиду и сунул коробок себе в карман.
– А спички? – громко произнес инвалид, обращаясь к Покровскому.
Нащупав в кармане коробок спичек, он вернул ему свой.
– Извини, друг, задумался. Спасибо, – поблагодарил его Олег Андреевич.
Покровский улыбнулся. Он посмотрел по сторонам и, убедившись, что за ним никто не наблюдает, направился вдоль улицы. Свернув в переулок, он пошел в сторону метро. Поравнявшись с большим домом, Олег Андреевич свернул в арку. Увидев стоявшую во дворе дома черную «Эмку», он направился к автомобилю. Сняв с головы шляпу, он сел на заднее сиденье.
– Поехали, – тихо произнес он.
Машина, мирно урча мотором, тронулась. Проехав несколько кварталов, автомобиль остановился около большого, недавно построенного дома. Покровский вышел из автомобиля и, взглянув на окно квартиры, которая находилась на втором этаже. На подоконнике стоял цветок, что говорило об отсутствии опасности. Он усмехнулся, мысленно обвинив себя в болезненной осторожности. Олег Андреевич, поправил шляпу и направился к парадному подъезду. Он становился напротив двери, на которой была закреплена небольшая латунная табличка. Покровский нажал на звонок и стал ждать, когда ему откроют дверь.
– Кто там? – спросил его настороженный мужской голос.
– Извините, доктор, я на прием. Моя фамилия Можайский Петр Петрович. Я записан на 10-00.
За дверь вновь повисла тишина, словно, хозяин квартиры размышлял: открыть дверь гостю или нет. Наконец он решился. Звонко щелкнул замок. Дверь приоткрылась, и Покровский вошел в квартиру. Доктор Хмелев отошел в сторону, пропуская гостя в комнату.