Остановившись напротив двери, она открыла сумочку и стала доставать ключи от квартиры.
– Здравствуйте, Вера, – услышала она за спиной знакомый мужской голос.
Она не могла ошибиться, голос принадлежал Покровскому Олегу Андреевичу. Она резко обернулась и на какой-то миг застыла от неожиданности.
– Что забыла? А я вот вдруг вспомнил о тебе и решил навестить. Как ты живешь?
Она не ответила и, открыв дверь, первой вошла в прихожую. Вслед за ней вошел и гость. Он, как галантный кавалер помог снять пальто и повесил его на вешалку. Скинув с себя шинель, он прошел в зал и сел в кресло. Вера, молча, прошла на кухню и поставила чайник на керогаз.
– Ты знаешь, Вера, – переходя на, ты, произнес Покровский, – мне вдруг показалось, что нет войны, что вот-вот в открытую дверь твоей квартиры войдут гости и среди них я, с большим букетом красных роз.
– Я надеюсь, что вы пришли ко мне не ностальгировать о мирном времени. Что вам нужно от меня, Олег Андреевич?
Он усмехнулся и, достав из кармана галифе пачку папирос, закурил.
– Вы правы, Вера. Я зашел, чтобы напомнить вам, о немецкой разведке. Чтобы вы не забывали об этом. Сейчас, идет война и Советы, не станут церемонится с родственницей врага народа, которая помогала немецкой разведке.
– Это шантаж?
– Нет, это напоминание о прошлом, ведь тот, кто забывает прошлое, лишается будущего.
– Зачем вы меня пугаете?
– Я вас просто предупреждаю.
Олег Андреевич загасил папиросу и посмотрел на Корнилову.
– Я пойду, – произнес он и направился в прихожую. – Если к вам кто-то придет и передаст привет от дяди из Киева, этот человек от меня. Вы должны будете выполнять все его приказы. Я надеюсь, вы поняли меня? Да, кстати, вы тогда в 1940 году выезжали в Челябинск и Магнитогорск. Как долго вы там были?
– Чуть больше месяца….
– Следовательно, вы хорошо знаете эти города?
– Я бы так не сказала. Я кроме металлургических комбинатов там нигде не была.
– Вот и хорошо. Не исключено, что вам снова придется выехать в эти города.
– Зачем?
Покровский не ответил. Он надел шинель и, поправив на себе ремень портупеи, открыл дверь и вышел из квартиры. Вера еще с минуту стояла без движения и лишь, затем закрыла за ним дверь. Она подошла к окну и осторожно, отодвинув штору, посмотрела на улицу. Она увидела, как к Покровскому подошли два человека одетые в шинели, и она направились вдоль улицы. Задернув плотно штору, она села в кресло. Она невольно вспомнила слова Воронцова, который инструктировал ее по прибытию в Москву. Все шло, словно Константин изначально знал сценарий: посещение ее адреса Покровским, мягкое напоминание о работе на немецкую разведку и возможное предложение о выезде в Челябинск и Магнитогорск. Корнилова хотела позвонить ему, но взглянув на часы, подавила это желание.
Она прошла на кухню и снова стала разогревать чайник. Порывшись в буфете, что стоял на кухне, она нашла остатки черного азербайджанского чая, оставшегося еще с довоенных времен, и высыпала его в заварочный чайник. В зале зазвонил телефон. Корнилова сняла трубку:
– Алло! Говорите же…
Раздались гудки отбоя. Она положила трубку и направилась в спальню.
***
Покровский встал из-за стола и, бросив недокуренную папиросу в пустую консервную банку, посмотрел на мужчину, который сидел напротив него.
– Мне нужна машина, – произнес он. – Любая: грузовая или легковая.
– Где же я возьму ее? – спросил мужчина. – Сейчас, каждая машина на учете у властей.
– Ищите, что у вас нет знакомых, кто работает водителем? Сейчас такое время и редко найдется такой человек, который бы отказался от денег. Мне нужна машина часа на два-три.
Мужчина задумался, а затем радостно хлопнул себя ладонью по колену.
– Есть такой человек! Как же я мог забыть о нем.
– Вот и хорошо. Мне машина нужна завтра, часов в шесть вечера.
Олег Андреевич встал из-за стола и направился к двери. Остановившись около нее, он оглянулся.
– Значит, завтра….
Мужчина кивнул. Он был завербован немецкой разведкой, когда попал в плен во время финской войны. Немецкий офицер, хорошо говоривший на русском языке, объяснил ему, что его ожидает в ближайшее время, если он откажется от сотрудничества с немецкой разведкой. Он колебался не долго. Расписавшись в предложенном немце документе, он в тот же вечер был освобожден и переправлен через линию фронта. Через полгода, он понял, что его не забыли немецкие «друзья». Однажды, к нему домой постучался мужчина, который передал ему привет от дяди Леши. Он тогда испугался и попытался на время исчезнуть из города, но его нашли довольно быстро. Его долго били, какие-то незнакомые ему лица, пока он не понял, что прижат к стенке.