| Wind whistling up through the jagged gash in the floor kept the myriad bits of paper circulating like alabaster particles in a paperweight and contributed to a sensation of lacquered, waterlogged unreality. | Ветер со свистом врывался сквозь рваную пробоину в полу, и мириады кусочков белой, как гипс, бумаги порхали в самолете, отчего у Йоссариана еще больше усилилось ощущение, будто вся эта фантасмагория происходит в каком-то нереальном, подводном царстве. |
| Everything seemed strange, so tawdry and grotesque. | Все казалось странным, бутафорским, гротескным. |
| His head was throbbing from a shrill clamor that drilled relentlessly into both ears. It was McWatt, begging for directions in an incoherent frenzy. | Голова у Йоссариана раскалывалась от шума, в ушах гудело и пищало: это рассвирепевший Макуотт настойчиво требовал указаний курса. |
| Yossarian continued staring in tormented fascination at Aarfy's spherical countenance beaming at him so serenely and vacantly through the drifting whorls of white paper bits and concluded that he was a raving lunatic just as eight bursts of flak broke open successively at eye level off to the right, then eight more, and then eight more, the last group pulled over toward the left so that they were almost directly in front. | С болезненным интересом Йоссариан продолжал изучать лунообразную физиономию Аарфи, который в свою очередь уставился на него сквозь бумажную метель таким сияющим, безоблачным и бессмысленным взглядом, что Йоссариан окончательно убедился, что имеет дело с ненормальным. В это время один за другим справа разорвались восемь зенитных снарядов, потом еще восемь - левее, и еще восемь - еще левее. Последняя восьмерка взрывов оказалась прямо по курсу самолета. |
| 'Turn left hard!' he hollered to McWatt, as Aarfy kept grinning, and McWatt did turn left hard, but the flak turned left hard with them, catching up fast, and Yossarian hollered, 'I said hard, hard, hard, hard, you bastard, hard!' | - Круто влево! - заорал Йоссариан Макуотту. Аарфи захихикал. Макуотт взял круто влево, но и зенитные разрывы вместе с ними перекинулись влево, быстро нагоняя самолет. - Я говорю: круче, круче, круче, круче, паскуда, круче! -завывал Йоссариан. |
| And McWatt bent the plane around even harder still, and suddenly, miraculously, they were out of range. | Макуотт еще круче развернул самолет, и вдруг точно произошло чудо - они ушли из зоны огня. |
| The flak ended. | Обстрел кончился. |
| The guns stopped booming at them. And they were alive. | Орудия перестали палить в них, и они остались живы. |
| Behind him, men were dying. | А там позади еще умирали люди. |
| Strung out for miles in a stricken, tortuous, squirming line, the other flights of planes were making the same hazardous journey over the target, threading their swift way through the swollen masses of new and old bursts of flak like rats racing in a pack through their own droppings. | Растянувшись на целые мили потрепанной, истерзанной, извивающейся цепочкой, другие звенья совершили столь же рискованное путешествие над целью и теперь прокладывали себе путь сквозь разбухшие клубы новых и старых разрывов, подобно стае крыс, пробегающих мимо кучек собственного помета. |
| One was on fire, and flapped lamely off by itself, billowing gigantically like a monstrous blood-red star. | Один подбитый самолет горел, одиноко болтаясь в воздухе, точно его несла невидимая крутая волна. Он то взмывал, то проваливался, похожий на чудовищную кроваво-красную комету. |
| As Yossarian watched, the burning plane floated over on its side and began spiraling down slowly in wide, tremulous, narrowing circles, its huge flaming burden blazing orange and flaring out in back like a long, swirling cape of fire and smoke. | Потом Йоссариан увидел, что горящий самолет завалился набок и медленной спиралью пошел вниз, описывая сначала широкие, а потом все более узкие и неровные витки. За ним, развеваясь, как красно-черный плащ, тянулось гигантское рыжее пламя, отороченное черным дымом. |
| There were parachutes, one, two, three... four, and then the plane gyrated into a spin and fell the rest of the way to the ground, fluttering insensibly inside its vivid pyre like a shred of colored tissue paper. | В воздухе раскрылись парашюты: один, другой, третий, четвертый... А самолет вошел в штопор и весь остаток пути до земли извивался, как труп в пылающей поленнице погребального костра, пока не упал на землю комочком сгоревшей папиросной бумаги. |
| One whole flight of planes from another squadron had been blasted apart. | В другой эскадрилье погибло целиком одно звено. |