| He threw this arms about the trunk in a generous and awkward embrace and began shinnying down, the sides of his leather-soled shoes slipping constantly so that it seemed many times he would fall and injure himself. |
Заключив ствол в сердечные, хотя и неуклюжие объятия, он начал спускаться. Его кожаные подошвы то и дело соскальзывали, и казалось, что он вот-вот упадет и расшибется. |
| Halfway down, he changed his mind and climbed back up. |
Спустившись до середины ствола, Милоу вдруг замер, а затем опять стал карабкаться вверх. |
| Bits of tree bark stuck to his mustache, and his straining face was flushed with exertion. |
Кусочек коры прилип к его усам. Лицо покраснело от напряжения. |
| 'I wish you'd put your uniform on instead of going around naked that way,' he confided pensively before he climbed back down again and hurried away. |
- Чем расхаживать голым, ты все-таки оделся бы, -посоветовал он, думая о чем-то своем. |
| 'You might start a trend, and then I'll never get rid of all this goldarned cotton.' |
- А то еще, чего доброго, подашь пример другим, и я вовек не сумею сплавить этот распроклятый хлопок. - Он заскользил вниз и, ступив на землю, поспешил прочь... |
| The Chaplain It was already some time since the chaplain had first begun wondering what everything was all about. |
25. Капеллан С некоторых пор капеллан стал задумываться над тем, что творится вокруг. |
| Was there a God? |
Имеет ли бог ко всему этому отношение? |
| How could he be sure? |
А если имеет, то где тому доказательства? |
| Being an Anabaptist minister in the American Army was difficult enough under the best of circumstances; without dogma, it was almost intolerable. |
Служить в американской армии священником-анабаптистом трудно даже при самых благоприятных обстоятельствах, а без твердой, догматической веры - почти невыносимо. |
| People with loud voices frightened him. |
Горластые люди внушали капеллану страх. |
| Brave, aggressive men of action like Colonel Cathcart left him feeling helpless and alone. |
Энергичные, напористые, вроде полковника Кэткарта, вызывали у него чувство беспомощности и одиночества. |
| Wherever he went in the Army, he was a stranger. |
Где бы капеллан ни появился, для всех он был чужим. |
| Enlisted men and officers did not conduct themselves with him as they conducted themselves with other enlisted men and officers, and even other chaplains were not as friendly toward him as they were toward each other. |
И нижние чины, и офицеры держались с ним иначе, чем с другими нижними чинами и офицерами, и даже остальные капелланы были между собой в более коротких отношениях, чем с ним. |
| In a world in which success was the only virtue, he had resigned himself to failure. |
В мире, где успех - единственная добродетель, он сам обрек себя на неудачу. |
| He was painfully aware that he lacked the ecclesiastical aplomb and savoir-faire that enabled so many of his colleagues in other faiths and sects to get ahead. |
Он болезненно осознавал, что лишен апломба и ловкости - качеств, столь необходимых для духовника, помогавших идти в гору столь многим его коллегам других вероисповеданий и сект. |
| He was just not equipped to excel. |
Скорее всего он не был рожден для преуспеяния. |
| He thought of himself as ugly and wanted daily to be home with his wife. |
Он считал себя уродом, и единственное, о чем он мечтал денно и нощно, - оказаться дома, возле своей жены. |
| Actually, the chaplain was almost good-looking, with a pleasant, sensitive face as pale and brittle as sandstone. His mind was open on every subject. |
На самом деле капеллан был почти привлекательным: у него было приятное, нежное лицо, бледное и хрупкое, как известняк, и живой, открытый ум. |
| Perhaps he really was Washington Irving, and perhaps he really had been signing Washington Irving's name to those letters he knew nothing about. |
А может, он и правда был Вашингтон Ирвинг? Может, он и правда ставил имя Вашингтона Ирвинга на тех неведомых ему письмах? |
| Such lapses of memory were not uncommon in medical annals, he knew. |
Он знал, что подобные подвохи памяти не раз описаны в анналах медицины. |
| There was no way of really knowing anything. He remembered very distinctly-or was under the impression he remembered very distinctly-his feeling that he had met Yossarian somewhere before the first time he had met Yossarian lying in bed in the hospital. |
Но ему было известно также, что ничего нельзя знать наверняка. Нельзя знать наверняка и то, что ничего нельзя знать наверняка. Он весьма отчетливо помнил, или ему это только казалось, что он отчетливо помнил, что где-то он уже видел Йоссариана еще до того, как впервые увидел его на госпитальной койке. |
| He remembered experiencing the same disquieting sensation almost two weeks later when Yossarian appeared at his tent to ask to be taken off combat duty. |
Он помнил, что испытал такое же беспокойное чувство две недели спустя, когда Йоссариан зашел к нему в палатку с просьбой помочь избавиться от участия в боевых операциях. |
| By that time, of course, the chaplain had met Yossarian somewhere before, in that odd, unorthodox ward in which every patient seemed delinquent but the unfortunate patient covered from head to toe in white bandages and plaster who was found dead one day with a thermometer in his mouth. But the chaplain's impression of a prior meeting was of some occasion far more momentous and occult than that, of a significant encounter with Yossarian in some remote, submerged and perhaps even entirely spiritual epoch in which he had made the identical, foredooming admission that there was nothing, absolutely nothing, he could do to help him. Doubts of such kind gnawed at the chaplain's lean, suffering frame insatiably.
|