| 'What?' Appleby responded sharply, thrown into confusion by the fact that Yossarian had spoken to him at all. |
- Что? - резко переспросил Эпплби, смущенный тем, что Йоссариан вообще заговорил с ним. |
| 'You've got flies in your eyes,' Yossarian repeated. |
- У тебя в глазах мушки, - повторил Йоссариан. |
| ' That's probably why you can't see them.' |
- Наверное, потому ты их и не видишь. |
| Appleby retreated from Yossarian with a look of loathing bewilderment and sulked in silence until he was in the jeep with Havermeyer riding down the long, straight road to the briefing room, where Major Danby, the fidgeting group operations officer, was waiting to conduct the preliminary briefing with all the lead pilots, bombardiers and navigators. |
Эпплби отшатнулся от Йоссариана, как от зачумленного. Он надулся и молчал, пока не сел в джип рядом с Хэвермейером. По длинной и прямой дороге они ехали в инструкторскую, где офицер по оперативным вопросам майор Дэнби, нервный и суетливый человек, должен был проинструктировать перед полетом всех командиров, бомбардиров и штурманов ведущих самолетов. |
| Appleby spoke in a soft voice so that he would not be heard by the driver or by Captain Black, who was stretched out with his eyes closed in the front seat of the jeep. |
Эпплби говорил, понизив голос так, чтобы его не слышали водитель и капитан Блэк, откинувшийся с закрытыми глазами на переднем сиденье джипа. |
| 'Havermeyer,' he asked hesitantly. 'Have I got flies in my eyes?' |
- Скажи, Хэвермейер, - спросил Эпплби довольно уверенно, - у меня нет... есть мухи в глазах? |
| Havermeyer blinked quizzically. |
Хавермейер насмешливо сощурился. |
| ' Sties?' he asked. |
- Нет ли у тебя муки в глазах? - спросил он. |
| 'No, flies,' he was told. |
- Мухи! Есть ли у меня мухи?.. |
| Havermeyer blinked again. |
Хэвермейер снова сощурился: |
| 'Flies?' |
- Мухи? |
| ' In my eyes.' |
- Ну да, у меня в глазах?! |
| ' You must be crazy,' Havermeyer said. |
- Ты в своем уме? - спросил Хэвермейер. |
| 'No, I'm not crazy. |
- Я-то в своем. |
| Yossarian's crazy. |
Это Йоссариан - сумасшедший. |
| Just tell me if I've got flies in my eyes or not. |
Ты мне только скажи, есть у меня в глазах какие-то мушки или нет. |
| Go ahead. I can take it.' |
Ну давай, я не обижусь. |
| Havermeyer popped another piece of peanut brittle into his mouth and peered very closely into Appleby's eyes. |
Хэвермейер бросил в рот плитку прессованных земляных орешков и пристально всмотрелся в глаза Эпплби. |
| ' I don't see any,' he announced. |
- Ничего не вижу, - объявил он. |
| Appleby heaved an immense sigh of relief. |
Эпплби вздохнул с облегчением. |
| Havermeyer had tiny bits of peanut brittle adhering to his lips, chin and cheeks. |
К губам, подбородку щекам Хэвермейера прилипли ореховые крошки. |
| 'You've got peanut brittle crumbs on your face,' Appleby remarked to him. |
- У тебя на лице крошки от орехов, - заметил ему Эпплби. |
| 'I'd rather have peanut brittle crumbs on my face than flies in my eyes,' Havermeyer retorted. |
- Лучше крошки на лице, чем мушки в глазах, -отпарировал Хэвермейер. |
| The officers of the other five planes in each flight arrived in trucks for the general briefing that took place thirty minutes later. |
Летчики-офицеры остальных пяти самолетов каждого звена прибывали на грузовиках, и полчаса спустя начинался разбор задания. |
| The three enlisted men in each crew were not briefed at all, but were carried directly out on the airfield to the separate planes in which they were scheduled to fly that day, where they waited around with the ground crew until the officers with whom they had been scheduled to fly swung off the rattling tailgates of the trucks delivering them and it was time to climb aboard and start up. |
Члены экипажей из рядового и сержантского составов на разборе не присутствовали. Их доставляли прямо на летное поле, к машинам, на которых они должны были в этот день лететь, а пока они дожидались своих офицеров в обществе наземного обслуживающего экипажа Потом подкатывал грузовик, и офицеры, распахнув лязгающие дверцы заднего борта, спрыгивали на землю. Это значило, что пора садиться в самолеты и заводить моторы. |
| Engines rolled over disgruntedly on lollipop-shaped hardstands, resisting first, then idling smoothly awhile, and then the planes lumbered around and nosed forward lamely over the pebbled ground like sightless, stupid, crippled things until they taxied into the line at the foot of the landing strip and took off swiftly, one behind the other, in a zooming, rising roar, banking slowly into formation over mottled treetops, and circling the field at even speed until all the flights of six had been formed and then setting course over cerulean water on the first leg of the journey to the target in northern Italy or France. |
Моторы работали сначала неохотно, с перебоями, затем глаже, но с ленцой, а потом машины тяжело и неуклюже трогались с места и ползли по покрытой галькой земле, как слепые, глупые, уродливые твари, пока не выстраивались гуськом у начала взлетной полосы. Потом машины быстро взлетали одна за другой, со звенящим нарастающим ревом разворачивались над рябью лесных верхушек и кружили над аэродромом с одинаковой скоростью, затем строились в звенья -по шесть машин в каждом - и ложились на заданный курс. Так начинался первый этап полета к цели, расположенной где-то в северной Италии или во Франции.
|