–- Следовательно, вы должны согласиться, что вы сумасшедший.
–- Сумасшедший? — Йоссариан был поражен. — О чем вы говорите? Почему это я сумасшедший? Это вы сумасшедший!
Майор Сэндерсон снова покраснел от негодования и хлопнул себя кулаками по бедрам.
–- Назвав меня сумасшедшим, — заорал он, брызжа слюной, — вы тем самым изобличили в себе типичного, мстительного параноика с садистскими наклонностями! Вы действительно сумасшедший!
–- Тогда почему же вы не отправите меня домой?
–- А я и намерен отправить вас домой.
–- Меня собираются отправить домой! — ликуя, объявил Йоссариан, когда приковылял обратно в палату.
–- Меня тоже! — радостно откликнулся А.Фортиори. — Только сейчас приходили в палату и объявили.
–- А как насчет меня? — обиженно осведомился у врачей Данбэр.
–- Насчет вас? — строго ответили ему. — Вы отправляетесь вместе с Йоссарианом. Обратно в строй.
И они отправились обратно в строй.
Йоссариан был вне себя от ярости, когда санитарная машина доставила его в эскадрилью, и он сразу же заковылял искать справедливости у доктора Дейники. Доктор хмуро уставился на него унылым, презрительным взглядом.
–- Эх вы! — скорбно воскликнул доктор Дейника брюзгливым тоном. -Все вы только и думаете, что о себе. Если хочешь узнать, что произошло, пока ты валялся в госпитале, пойди-ка к карте и посмотри на линию фронта.
–- Мы отступаем? — спросил огорошенный Йоссариан.
–- Отступаем? — закричал доктор Дейника. — С тех пор как мы взяли Париж, военная обстановка стала ни к черту. Я знал, что так случится. — Он помолчал, его мрачная злость перешла в уныние. Он насупился, точно во всем виноват был Йоссариан. — Американские войска вступили на территорию Германии. Русские - в Румынии. Только вчера греки в составе Восьмой армии захватили Римини. Немцы повсюду отступают. -Доктор Дейника снова помолчал немного, набрал воздуху в легкие и издал горестный вопль. — От "Люфтваффе" больше ничего не осталось! -Казалось, вот-вот он разревется. — Вся "Готическая линия" — на грани катастрофы.
– Ну и что? - спросил Йоссариан. — Что же тут плохого?
–- Что плохого? — закричал доктор Дейника. — Если в ближайшем будущем не произойдет какого-то чуда, Германия капитулирует. И тогда всех нас отправят на Тихий океан.
Йоссариан вытаращил глаза от ужаса:
–- Ты с ума сошел? Ты отдаешь себе отчет в том, что говоришь?
–- Да, тебе-то легко смеяться! — усмехнулся доктор Дейника.
–- Какой тут, к черту, смех!
–- У тебя по крайней мере есть шансы: ты летаешь — тебя могут убить. А каково мне? У меня нет никаких надежд.
–- Ты окончательно выжил из ума! — заорал на него Йоссариан и схватил доктора за грудки. — Ты понимаешь это? Заткни свою глупую пасть и слушай меня!
Доктор Дейника вырвался из лап Йоссариана.
–- Да как ты смеешь говорить со мной таким тоном? Я дипломированный врач!
–- Тогда заткни свою дурацкую дипломированную пасть и послушай, что мне сказали в госпитале. Я — сумасшедший. Тебе это известно?
–- Ну и что?
–- Я действительно сумасшедший.
–- Ну и что?
–- Я псих. Я того... с приветом. Понимаешь? У меня шариков не хватает. Они по ошибке отправили домой вместо меня кого-то другого. В госпитале меня исследовал дипломированный психиатр, и вот его приговор: я действительно не в своем уме.
– Ну и что?
–- Как "ну и что"? — Йоссариана озадачила неспособность доктора Дейники понять суть дела. — Ты соображаешь, что это значит? Теперь ты можешь освободить меня от строевой службы и отправить домой. Не будут же они посылать сумасшедших на верную смерь?
–- А кто же тогда пойдет на верную смерть?
28. Доббс.
Пошел Макуотт. А Макуотт вовсе не был сумасшедшим. Так же поступил и Йоссариан, хоть он еще и прихрамывал. Он сделал еще два боевых вылета, но туг до него дошли грозные слухи о предстоящем налете на Болонью. И вот в один погожий день Йоссариан с решительным видом приковылял к Доббсу в его палатку и, приложив палец к губам, прошептал:
–- Тссс!
–- Чего ты на него шикаешь? — спросил Малыш Сэмпсон. Он сдирал зубами кожуру с мандарина и увлеченно листал потрепанный комикс. -Человек рта не раскрывал.
–- Сгинь, мразь! — сказал Йоссариан, тыча пальцем через плечо по направлению к выходу.
Малыш Сэмпсон проницательно изогнул белесые брови и с готовностью поднялся со своего места. Он четырежды присвистнул в свои понурые пшеничные усы и, вскочив на помятый, месяц назад купленный с рук мотоцикл, ринулся в горы. Йоссариан обождал, покуда наконец последнее тявканье мотора не замерло вдали. Палатка выглядела не совсем обычно. Вещи были прибраны чересчур аккуратно. Покуривая толстенную сигару, Доббс с любопытством посматривал на Йоссариана. Теперь, когда Йоссариан решился наконец быть храбрым, Доббс вдруг смертельно перепугался.
–- Ладно, — сказал Йоссариан, — давай убьем полковника Кэткарта. Сделаем это вместе.
Доббс вскочил с койки, дико вытаращив глаза.
–- Тссс! — зашипел он громко, как паровоз. — Убить полковника Кэткарта? Да о чем ты говоришь?
–- Тише ты, черт тебя побери! — рявкнул на него Йоссариан. — А то весь остров слышит. Пистолет у тебя цел?
–- Ты в своем уме? — заорал Доббс. — С какой стати я должен убивать полковника Кэткарта?
–- С какой стати? — Йоссариан остановил на Доббсе хмурый, подозрительный взгляд. — С какой стати? А разве это не твоя затея, а? Разве ты не предлагал мне то же самое в госпитале?
Губы Доббса расплылись в улыбке.
–- В ту пору я, видишь ли, сделал только пятьдесят восемь вылетов, — пояснил он, шикарно попыхивая сигарой. — А сейчас я собрал свои монатки и жду, когда меня отпустят домой. Сейчас у меня шестьдесят.