Она подняла сияющий бокал шампанского, сделала долгий глоток и сказала:
— Я вижу твой рот и эту челюсть, — ее алые губы изогнулись в улыбке, стало видно кончики острых клыков. — Этого достаточно.
Я издал невеселый смешок.
— Это не моя сцена.
— Давай уйдем отсюда, — она провела острым ногтем по моему рукаву. — У меня есть свой пентхаус.
Я отодвинулся от стены.
— У меня есть комната в отеле на ночь. С моей девушкой.
Она откинула голову и рассмеялась.
— С девушкой? Как жаль. Ты моногамен? Ты, похоже, младше, чем я думала.
Я не ответил, и она сделала еще глоток из бокала, а потом вздохнула. Она грациозно ушла прочь без слов, змеиные глаза нашли новую жертву. Что-то в прикрытых лицах заставляло людей терять стеснение. Но ю все считали состязанием, даже секс.
В одиннадцать вечера оркестр притих, и Дайю поднялась на возвышение. Ее показывали на четырех экранах на стенах большого зала.
— Я хочу отблагодарить всех, кто пришел сегодня и вложил щедро деньги в наш проект, — сказала она. — Ваши деньги помогут привлечь внимание к важности изменения законов окружающей среды в Законодательном Юане. Наш красивый Тайвань — не сказочная страна, — она сделала паузу, пока зрители хлопали. Прошла минута, гости притихли, и Дайю убийственно улыбнулась. Эта улыбка могла остановить любого и заставить забыть обо всем. — Для меня очень важно то, что вы здесь и готовы поддержать очень важное дело, чтобы обеспечить для нас и волшебного Тайваня лучшее будущее, — она склонила голову, и все снова захлопали.
Казалось, она закончила, когда мужчина прошел на возвышение. Он шепнул Дайю, и она с растерянным видом отдала ему микрофон.
— Здравствуйте. Добрый вечер, — сказал он гулким голосом. — Меня зовут мистер Ли, и я представляю удивительное дополнение к делу мисс Цзинь этим вечером!
Зрители шептались, и я выпрямился у стены. Мистер Ли широко улыбался, а Дайю ждала с нами, выражение ее лица было нечитаемым.
— Один миллион юаней от мистера Цзиня! — воскликнул мистер Ли. Все четыре экрана показывали Цзиня рядом с Дайю, и гости удивленно охнули. — Ваш отец так вами гордится, мисс Цзинь.
Девушка в черной юбке и красном фраке с золотой вышивкой вышла на сцену с большим чеком, широко улыбаясь радостной толпе внизу.
Выражение лица Дайю не изменилось, но она стала бледнее, улыбаясь мистеру Ли, не разжимая губ.
— Спасибо.
Я хмуро смотрел на Цзиня, всегда сияющего здоровьем. Он любил устраивать шоу и занимать место в центре. Так он выглядел хорошо, искупал вину, учитывая, что его обвиняли в попытке остановить законы об окружающей среде. Я ждал, что Дайю откажется от чека, вежливо, но твердо отречется от вклада отца. Она так трудилась эти месяцы, собирая деньги, пытаясь отыскать спонсоров, чтобы оплатить этот маскарад. Она даже смогла получить бальный зал бесплатно в обмен на комплименты отелю Шангри-Ла — они знали, что придет много важных лиц, и много комнат будут заняты. Я наблюдал за ней, все время был рядом с ней. Ей не нужны были подачки Цзиня. Это были грязные деньги.
Дайю посмотрела на сцепленные перед собой ладони, а потом подняла голову и кивнула мистеру Ли, но смолчала.
Через миг сияющие конфетти посыпались сверху на гостей, оркестр снова заиграл. Все рассмеялись, некоторые подняли руки к потолку, пока мерцающие конфетти падали на них. Люди открывали рты от удивления и радости.
Но мое удивление было тяжелым свинцом в груди. Почему она не отказала отцу? Принятие его денег лишь показывало публике, что Цзинь все еще управлял ее жизнью. Что он мог стоять за всем трудом Дайю. Это придавало ему хороший вид, хотя ему не было дела до окружающей среды или мей.
Мне стало гадко от того, как Цзинь влез в мероприятие Дайю, и я ушел в лифт и направился в номер, который Дайю забронировала до нас, все еще испытывая разочарование из-за того, что она приняла его деньги.
Я получил сообщение от Айрис с нашим рейсом, пока шел по широкому коридору отеля. Билет был уже куплен.
«Не говори ей», — напомнила она. Я разозлился и не стал отвечать.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Когда Дайю пришла в наш номер, я уже помылся и надел халат, бросив костюм мушкетера кучей на полу. Было почти два часа ночи. Я хотел сразу напасть, но смягчился, увидев, как она устала. Она прильнула к стене, снимая туфли на высоких каблуках, а потом убирая шпильки из волос. Она тряхнула волосами и помассировала кожу головы.
— Слава богам, это кончилось, — она расстегнула ожерелье с бриллиантами. Она бросила украшение, цена которого была не меньше, чем с шестью нолями, на столик.