— Ничего преступного, — сказала Айрис. — Но мы смотрели только сообщения. Кто знает, о чем они говорили в видео-чате?
— Дай посмотреть, — сказал я. Айрис передала свой телефон, и я полистал скучные разговоры Дайю и Цзиня, которого она подписала как «Отец». — Если ничего такого…
— Она врала тебе, Чжоу, — перебила меня Айрис. — Про связь с Цзинем. Ты можешь верить, что она не соврет в остальном?
Я сжал голову руками.
— Могу, — сказал я полу. — После всего, что мы пережили, я доверяю Дайю жизнь, — но желудок сжался. Айрис была права. Почему Дайю соврала мне?
— Я не доверяю ей наши жизни, — ответила Айрис.
Я не успел ответить, ее Вокс звякнул. Она тут же опустила взгляд.
— Арун, — сказала Айрис. — Он пытался с тобой связаться, но ты не ответил.
Я отключил все приборы, как только оставил Дайю, чтобы она не отследила мои передвижения. Но сколько я смогу избегать ее, не объясняя свое поведение?
— Дайю пыталась связаться с тобой, но не смогла и написала Аруну, раз вы встречались сегодня для путешествия, — она показала мне экран часов.
«Что происходит?» — написал Арун оранжевым текстом.
— Мы с Чжоу летим в Шанхай, — продиктовала Айрис прибору. — Не говори Дайю. Прикрой нас.
Он ответил большими красными восклицательными знаками.
!!! Зачем?
— Найти Линь И, — ответила Айрис. — Мы остановимся в «Les Suites», если будешь искать нас. Мы можем быть офлайн.
Ее часы звякнули, Арун звонил ей. Айрис сбросила вызов.
— Это жестоко, — сказал я.
Она пожала плечами.
— Чем меньше он знает, тем лучше. И он — твое прикрытие.
Я покачал головой, эффект от эспрессо кипел в крови. Приятный женский голос сообщил о посадке на наш рейс, и мы с Айрис встали одновременно.
Такое начало пути не казалось удачным.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Я еще ни разу не летал на самолете, и, хоть полет был коротким, мне не понравилось. Мне не нравилось быть запертым в машине в небе с незнакомцами. Не нравилось, что мы вверяли жизни безликому пилоту, говорящему о погоде, времени и том, что можно увидеть слева. Мне не нравилось, как колотилось сердце, как сжимался желудок, пока самолет поднимался и опускался — это отличалось от воздушного мотоцикла, потому что я не управлял происходящим. Когда наш самолет опустился на полосу и остановился, я первым выбрался из него, радуясь твердой земле.
Мы с Айрис пошли за толпой, которая, похоже, летала в миллионный раз. Некоторые говорили на китайских диалектах, которые я не понимал, другие — на мандаринском с акцентом, к которому я не привык. К счастью, мы прошли аэропорт без проблем. Мы схватили свои сумки, и Айрис взяла нам воздушный лимузин.
— Так быстрее, — сказала она. Я еще не видел, чтобы Айрис тратила деньги, хоть у нее была своя доля. Мне казалось, что она спешила к нашему отелю, чтобы мы начали поиски Линь И как можно скорее. Последний раз в лимузине я летал к корпорации Цзинь с Дайю месяцы назад, и я старался не думать об этом. Мои приборы были отключены, я знал, что меня будут ждать ее сообщения. Я не знал, что делать с информацией, которой поделилась Айрис.
Задумавшись, я не смотрел в окно, пока Айрис тихо не сказала.
— Вот… Бунд, — наш лимузин описал дугу, чтобы мы увидели знаменитый пейзаж Шанхая, узнаваемый с обеих сторон реки Хуанпу. Величавые и красивые здания в этом районе почти все были памятниками истории и когда-то служили банками и торговыми домами для всего мира. Говорили, что этот район можно было узнать даже тому, кто был тут века назад. Я в это верил, потому что эти здания были будто взглядом в прошлое: низкие домики соседствовали с современными великанами из стали и стекла за рекой.
Близился вечер, солнце мерцало на окнах высоких зданий. Толпы людей ходили вдоль реки, лодки и баржи всех размеров медленно плыли по воде.
— А там Башня Цзинь, — Айрис указала на самое высокое здание, спираль из серебра, пронзающую грязное небо.
Я смотрел на строение. Оно было красивым и огромным, как и любил Цзинь.
— Конечно, теперь это самое высокое здание в мире.
— Он должен как-то зарабатывать деньги, раз костюмы еще не вернулись на рынок, — ухмыльнулась Айрис.
Мы добились своего взрывом в корпорации, но это далось нам высокой ценой. Жизнь Виктора стоила того, что мы достигли? Да, теперь был мораторий на производство костюмов Цзинь, но потом они вернутся на рынок, станут лучше прежних. А пока что Цзинь сосредоточил свое богатство, связи и власть в Китае. Мы значительно навредили ему? Или это был бой муравьев с богами? Мы зря потеряли Вика?