Когда я вернулся, друзья уже встали, собрались в гостиной. Арун поднял голову, приветствуя меня, а потом взял бисквит.
— Трекер уже под кожей Линь И. Мы уже проверили, и я смог отследить ее без проблем.
Айрис скрестила руки и молчала, все еще недовольная планом.
Я сделал нам эспрессо в машине в нашей комнате, заварил большую кружку зеленого чая для Линь И, пока все делили выпечку, которую я принес. Но они молчали. Напряжение сгустилось в комнате. Если что-то случится с Линь И, Айрис нас не простит. Я сам себя не прощу.
Часть меня думала, что, как бы мы ни старались, мы не сможем одолеть Цзиня. Но большая часть не хотела, чтобы ему сошло все это с рук. Я верил, что Линь И может постоять за себя, но знал, что все было против нас.
Я принес горячие напитки ребятам, насладился насыщенным ароматом эспрессо, а потом устроился рядом с Линь И на диване. Ее лицо было бледным, под глазами были темные круги.
— Я тоже могу идти за Линь И, — я допил эспрессо и продолжил. — Так за ней будем следить и я, и трекер. Или ты хочешь идти за ней, Айрис? — Айрис была быстрее меня и более ловкой.
— Нет, — сказала Линь И. — Я не хочу, чтобы это была Айрис, — она посмотрела на Айрис, сжавшуюся у стены в стороне от группы. — Это будет личным для нее.
Айрис отвернулась и смотрела на реку за окном.
— Хорошая идея, — сказал Арун. — Если Чжоу с самого начала будет незаметно следовать за Линь И, помощь придет быстрее.
— И я с метательными ножами, — ответил я.
Айрис кивнула. Она предпочитала инъекцию снотворного, которая вырубала всех за пару секунд, стирая воспоминания.
Арун передал мне и Айрис дешевую подделку наших телефонов.
— Можно с помощью этих переписываться, звонить и отслеживать друг друга. Я ввел туда наши временные номера. Не включайте свои основные гаджеты.
Я убрал этот телефон в карман.
— Айрис, я могу поговорить с тобой наедине? — спросила Линь И. Она едва попробовала бисквит на тарелке перед ней. Но ее чашка чая была почти пустой.
Сначала Айрис будто не услышала ее. А потом она широкими шагами прошла к их спальне, и Линь И последовала за ней.
Мы с Аруном долго сидели в тишине. А потом он сказал:
— Все будет хорошо.
Но звучало это как вопрос, а не утверждение.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Мы с Линь И вышли под вечер. Она пошла первой, пропала в толпе пешеходов и туристов. Я следовал в половине улицы за ней, замечая часто ее лиловые волосы. Переулки были полны такси и машин, но, пока мы шли по главным бульварам, мужчины и женщины могли проезжать мимо на велосипедах, некоторые были опасно нагружены ящиками и товарами сзади, привязанными веревками. Они держались края широких улиц, машины и грузовики гудели друг на друга, пытались проехать среди толпы.
Упрощенные надписи на магазинах и грузовиках сбивали с толку: некоторые иероглифы были похожи, и я знал слово, другие были так изменены, что угадать не получалось. У Линь И был ее телефон, и она включила его, чтобы люди Цзиня знали, где она, если искали ее. Я с болью подумал о Дайю. Она точно уже переживала, потому что я не отвечал. Но почему я должен испытывать вину, когда она врала мне так долго о том, что не общалась с отцом?
Я шел мимо людей, глядя на Линь И. Прохожие мрачно поглядывали на меня, но пропускали. Линь И не спешила, замерла у витрины пекарни, потом возле женщины, продающей расшитые тапочки на циновке. Она разглядывала обувь, не оглядываясь за спину или на машины на узкой улице. Я нервничал сильнее, чем она внешне.
Она прошла на соседнюю улицу, я — следом, люди пропускали меня, наверное, потому что я выглядел так, словно мог пронзить кого-нибудь ножом.
Линь И снова замерла, посмотрела на витрину, проверила сообщения в телефоне. Она казалась такой уязвимой, открытой, ее толкали, и вокруг были шум и суета. А она была спокойной, с напряженными плечами смотрела на экран.
Она была онлайн почти полчаса. Я не знал, сколько придется ждать — и придет ли за ней Цзинь. Стоило мне подумать об этом, как черный седан подъехал к магазину, у которого остановилась Линь И. Мое сердце сжалось. Линь И все еще смотрела на витрину, ничего не замечала, когда высокий мужчина выскочил из машины.
Я уже двигался, забрался на бамбуковые строительные леса рядом с тротуаром. Все в Шанхае, казалось, только строилось. Оттуда я видел мужчину, обвившего Линь И рукой, выбившего телефон из ее руки и потащившего ее в седан. Она боролась, но мужчина был крупным, и он словно тянул тряпичную куклу в машину.