Мэддокс засмеялся.
— Бейсбольное поле находится там.
Множество людей останавливают нас и здороваются с Мэддоксом, и он приветствует каждого, словно они друзья, которые давненько не виделись. Дружелюбность – это одна из черт, которой я восхищаюсь в Мэддоксе, но также это означает, что нам понадобится в два раза больше времени, чтобы добраться до поля.
— Итак, мы сейчас вроде шпионов? — поинтересовался Мэддокс, когда мы наконец-то добрались до ворот стадиона.
— Шпионов?
— Да. Твой объект в курсе, что ты за ним будешь наблюдать, или мы должны оставаться незаметными?
— Разве возможно, чтобы ты оставался незамеченным? Тебя тут каждый знает.
— Меня здесь любили. Нет, я был здесь Богом.
— Тогда понятно, — фыркнул я.
— Шучу. Большинство людей, которые нам сегодня встречались, просто были в моей группе, когда я был ассистентом преподавателя. Они любят меня только потому, что я щедро оценивал их работы.
— Ты был ассистентом преподавателя?
— Ты говоришь так, словно удивлен тому, что я достаточно умен.
— Нисколько. Просто я думал, что ты, как и Стейси, плывешь по течению из средних оценок, потому что у тебя было слишком сильное похмелье для того, чтобы прикладывать какие-то усилия.
— Я был здесь на неполной академической стипендии, поэтому мне было необходимо сохранять средний бал, чтобы претендовать на нее. Я много тусовался, пока учился здесь, но умудрялся работать и учиться с похмелья лучше, чем Стейси. Бедной городской девочке было не угнаться за мной. Я с четырнадцати лет пил самогон на заднем дворе семейной фермы Уилла.
— Ты реальный деревенский парень, не так ли?
Мэддокс пожимает плечами и отводит взгляд.
— Не совсем. Просто я вырос там. Итак, у нас разведка? — Мэддокс ведет нас к ряду трибун справа от домашней базы. — Здесь нормально?
Трибуны не переполнены, но людей все равно немало.
Я киваю в сторону мест, которые находятся чуть дальше. Я должен иметь хороший обзор, чтобы оценить этого парня на наличие таланта.
— Это питчер, — говорю я Мэддоксу, — какой-то парень по имени Логан.
Мэддокс откидывается на спинку сидения.
— Значит, вот она твоя стихия. Твоя родная среда.
— Да.
— Ты уверен, что с тобой все в порядке? Ты ведешь себя, как Дэймон в первый день.
— «Дэймон в первый день»? — переспрашиваю я.
— Сдержанно и ворчливо. Это наталкивает меня на мысль, что я сделал что-то не так, или у тебя дерьмовое настроение, как в тот день, когда мы познакомились. Тебе нужно напиться? В прошлый раз это сработало. У них наверняка продается пиво в ларьках.
Я потираю шею.
— Я в порядке.
— Зачем... — начинает Мэддокс.
— Что зачем?
— Зачем ты позвал меня сюда?
Черт, зачем я его сюда позвал? Показать кампус – это всего лишь предлог. Я вынудил Мэддокса взять отгул, чтобы он пришел сюда, и все, что я делаю – просто даю ему односложные ответы.
— Потусоваться, — пожимая плечами, отвечаю я.
— Отлично, — Мэддокс сдается и переключает свое внимание на игру.
Это уже третий иннинг, но я специально пришел попозже. Я хочу посмотреть, на что способен этот парень, когда устанет.
Счет до сих пор был 1:0, но это ничего не значит в начале игры.
Форма Логана, от подачи до завершения, далека от совершенства, но у него сильная рука. Жаль, что он не знает как ей пользоваться.
— Это был страйк, верно? — спросил Мэддокс.
Я отрицательно мотаю головой.
— Это бол. Подающий промахнулся мимо зоны удара, а отбивающий не отразил удар битой.
— Подожди, в бейсболе есть правила? Разве здесь не просто нужно ударить по мячу и бежать?
Я бы наверное взвыл, если бы Мэддокс не был настолько милым.
— Нет. В нем все гораздо сложнее.
— Хорошо, тогда научи меня, тренер.
Я не могу быть уверенным, что Мэддокс предпринимает попытки сломить мое странное настроение, но это реально работает. Я проникаюсь игрой и с головой погружаюсь в мир своего прошлого. И, черт, я осознаю, что искренне скучаю по нему. Я даю пояснения для Мэддокса в каждом моменте игры: захват баз, фальшивые ауты, различные виды подач, которые пытается реализовать Логан. Этот юнец успешно выполняет только часть из того, что планирует. Он еще далек от того, чтобы иметь собственного агента, и с каждым его промедлением или ошибкой, я все больше раздражаюсь, что меня послали сюда, чтобы присмотреться к нему. Уровень мастерства этого парня даже рядом не стоял с тем, как в свое время играл я.
— Погоди-ка, значит, ты можешь запросто кого-то обмануть, притворяясь, что бросил мяч, а на самом деле продолжать держать его в руке? — спрашивает Мэддокс. — Разве это не жульничество?